ТЕЛЕКИЛЛЕР ДОРЕНКО


 
 

Лужков нарвался…


В конце августа 1998 года в ряде западных СМИ («Файнэншл Таймс», «Коррьере Делла Сера») появились скандальные публикации о финансовых делах Кремля. В частности, Ельцина и двух его дочерей обвиняли в том, что они будто бы через главу Управления делами президента Пал Палыча Бородина по трем кредитным карточкам получили взятку в миллион долларов от албанско-швейцарского предпринимателя Беджета Паколли, владельца строительной фирмы «Мабетекс», занимавшейся реставрацией Кремля. Взятки будто бы были получены во время официального визита российского президента в Венгрию.

Эту тему охотно подхватили российские политические оппоненты Ельцина, в том числе потенциальные кандидаты в президенты, жаждавшие продемонстрировать всем свою кристальную честность и белоснежную невинность на фоне погрязшей в коррупции «кремлевской камарильи», или, как ее еще стали называть, «семьи». Так, московский мэр Лужков, некогда клявшийся Ельцину чуть ли не в верности до гроба, заявил:

– Я думаю, что те персоналии, которых касается эта информация, должны дать ответ обществу, причем персонально, лично. Это касается семьи президента, это касается президента, это касается околопрезидентского окружения. Я думаю, что они персонально должны обществу сказать: «Да, это есть», или – «Это клевета». Но этого мало. Сказав, что это клевета, я считаю, они должны подать в суд на клеветников. Если они это сделают, то мы, дожидаясь решения суда, не должны их обвинять в коррупции. И только после решения судебных инстанций свой общественный, человеческий вердикт вынести этим личностям. Пока нет объявления о том, что будут предъявлены судебные иски о клевете, я верю прессе, я верю средствам массовой информации.

Но и этого мало. Государство должно проявить официальный интерес силами нашей Генеральной прокуратуры, по меньшей мере, оно должно проявить официальный интерес и провести соответствующее расследование. Инициативой, побуждающей провести это расследование, должно быть соответствующее решение или комитета Госдумы, или Госдумы в целом. Если мы этого не сделаем, то все, что пишется в этих газетах, я буду считать правдой.

Лучше бы Лужков этого не говорил. Для него же лучше. После этого мэрского заявления Борис Березовский, фактический хозяин ОРТ, в ту пору сторонник Ельцина и ярый противник Лужкова, что называется, спустил на столичного градоначальника всех собак. Уже 5 сентября ведущий первого канала Сергей Доренко нанес мэру российской столицы ощутимый контрудар, продемонстрировав телезрителям, что не такой уж он, Лужков, девственно-невинный.

– Вот журнал «Культ личности», – сказал Доренко. – Это далеко не первое и не единственное СМИ, которое пишет в том числе о состоянии Лужкова. Его личное состояние журнал оценивает в 300 – 400 миллионов долларов. Рядом с Лужковым его правая рука, родственник и теневой хозяин Москвы господин Евтушенков. У Евтушенкова, как пишут, тоже от 300 до 400 миллионов долларов… И нас эта публикация не удивляет. Я уверен, никто сейчас не удивлен. Ведь человек так долго сидит на Москве, а Москва – город хлебный, у нее деньги всей России. Чему же тут удивляться? Представляете себе сцену, как Ельцин говорит: «Я потребую у Госдумы и у прокуратуры, чтобы они расследовали эту публикацию про Лужкова, а не то стану верить всему написанному».

Думаю, на сегодняшнего читателя такие цифры, как 300, 400 миллионов долларов не произведут никакого особого впечатления. Ну ладно бы еще 30, 40 миллиардов. Или хотя бы три, четыре миллиарда… А 300, 400 миллионов, если смотреть с сегодняшней колокольни, – сущие копейки. Но в то время, о котором идет речь, это были какие-то заоблачные цифры, говорившие о совершенно непомерном богатстве московских хозяев, вряд ли нажитом сколько-нибудь честным путем.
 

«Мабетекс» и «Мибатекс»


В эти же дни немецкая «Бильд» сообщила своим читателям, что Лужков купил в Германии за сто пятьдесят тысяч марок (что-то около девяноста тысяч долларов) «супержеребца» для себя и еще двух пони для своих детей. Лужков, естественно, стал суетливо оправдываться, заявил, что подаст в суд на СМИ и журналистов, опубликовавших ложные сведения о доходах его семьи и о жеребцах. Ему на помощь пришла супруга Елена Батурина. Доказывая, как скромно, на грани бедности, они живут, Батурина заявила «Московскому комсомольцу»:

– Лично у нас на конюшне лошадей немного – две моих, одна Юрия Михайловича и лошади для детей; это такие специальные маленькие лошадки, сто тридцать, сто сорок сантиметров в холке.

[В начале 2007 года журнал «Финанс» оценивал состояние Батуриной, а стало быть, и самого Лужкова, уже в 6 миллиардов долларов. (Ну вот, это уже «кое-что» и по нынешним меркам). Спрашивается, причем здесь пони и жеребцы, которые стоят хоть и дорого, но по лужковским масштабам – копейки?]

Короче, Лужков, можно сказать, по собственной инициативе, втянулся в громкий скандал накануне думских и, что особенно важно, президентских выборов. Больше всего мэр взъярился после того, как 25 сентября в программе Доренко было рассказано, что семья Лужкова получает деньги от скандально известной швейцарской фирмы «Мабетекс». Посредником при переводе этих денег на личные счета и в оффшоры (указывались суммы, банки), по утверждению ОРТ, был президент «Банка Москвы» Андрей Батурин. Опровергая это, Лужков заявил, что не знает никаких «Мабетексов», не ведает даже, как правильно произносится это название (вместо «Мабетекс» он говорил «Мибатекс»). В своем опровержении московский мэр сделал упор на том, что при использовании фамилии Батурин совершена, дескать, элементарная подтасовка: Андрей Батурин – вовсе не брат его, мэра, жены, а стало быть, и не родственник его самого, Лужкова; брата жены, зовут Виктор, именно он является ее единственным деловым партнером. «Никакого отношения Андрей Батурин не имеет ни к родственным связям с членами семьи моей жены, ни к бизнесу моей жены», – сказал мэр. Этот довольно косноязычный текст в дальнейшем стал, конечно, весьма удобной мишенью для издевательско-юмористических упражнений Сергея Доренко.


«Стремительная потеря чести и достоинства»


В следующих своих авторских программах телеведущий ОРТ «бомбил» Лужкова уже привычно, уверенно, по-хозяйски, с беспощадной издевкой.

– На этой неделе московский мэр стремительно терял честь и достоинство, – говорил Доренко в программе от 2 октября. – Мы же, как и подобает наблюдателям и юным натуралистам, продолжали самым хладнокровным образом изучать две эти сущности с цветом и запахом. Теперь уже изучаем то, что от них осталось, под микроскопом.

Насколько можно понять, при добывании компромата на мэра использовались серьезная агентура и спецсредства. Так, Доренко сообщал телезрителям, что «уже на следующий день» после выхода программы от 25 сентября упомянутый в ней Андрей Батурин сидел в кабинете у Лужкова.

– Обсуждали, что делать, – рассказывал Доренко. – План разработали такой. Прежде всего, глава фирмы «Мабетекс – Германия» должен был осудить меня за сказанное в программе. От Батурина к генеральному директору «Мабетекс – Германия» Хильми Клаппия ушел проект письма. Вот он: «Уважаемый Андрей Борисович, – как бы должен написать Батурину Кллапия, – утверждение Сергея Доренко о том, что денежные средства по упомянутым в его программе платежным поручениям предназначались для семьи Лужкова, считаю абсурдными и оскорбительными для себя и для фирмы «Мабетекс Прожект инжиниринг». И – место для подписи. Батурин и Лужков не опубликовали это письмо, потому что Хильми Кллапия его не подписал. Письмецо от семьи Лужкова так и лежит неподписанным.


Юрий Михайлович Ленин


Что касается утверждения Лужкова, что Андрей Батурин – вовсе не брат его жены, а брата зовут Виктор и что именно он – единственный партнер Елены Батуриной, тут уж Сергей Доренко, что называется, «оттянулся по полной программе»:

– Мы не утверждали, что Андрей Батурин – единственный партнер его жены в ущерб вышеупомянутому Виктору. Это подмена тезисов. Вообще, будь Лужков хоть сколько-нибудь мужчиной, не следовало бы ему вмешивать в такие дела свою жену. Это, Юрий Михайлович, не по-нашему, не по-сицилийски. Мы с вами, как два дона, дон Серджио и дон Джорджио, мы не должны трогать тему вашей жены. Как видите, я все еще пытаюсь защитить вашу честь, то, что от нее осталось. Дон Джорджио, не надо через слово упоминать свою жену. Лужков нарочно всех путает, мы с ним так не договаривались. Он говорит про членов семьи его жены. Вот его слова: «Никакого отношения Андрей Батурин не имеет к связям с членами семьи моей жены». Что значит эта фраза? Значит, что существуют некие связи с членами семьи лужковской жены, но к ним не имеет отношения Батурин. К связям не имеет. А к членам семьи его жены имеет или нет? До конца не понятно. А член семьи лужковской жены это кто? А это сам Лужков и есть, он себя так иносказательно называет. Ведь у лужковской жены семья с ним, верно? Я так понимаю? У лужковской жены только с Лужковым семья, верно? Раз женщина взрослая и замужем, то ее семья – это которая у нее с мужем, правильно? Правильно. Значит, Лужков и есть член семьи своей жены. Экий путаник у нас, этот член батуринской семьи. Раз Лужкову так нравится, мы тоже станем звать его – член семьи его жены. Хотя нет, я придумал сокращение – его жену звать Леной, стало быть, он член Лениной семьи, правильно? То есть Ленин муж. Чей муж? Ленин. То есть можно говорить – Юрий Михайлович Ленин. А в официальных церемониях можно полностью, с титулом – член семьи своей жены Юрий Михайлович Ленин.

Забавно, что позднее именно по этой схеме выбрал себе псевдоним наставник и старший товарищ Сергея Доренко по тем предвыборным словесным баталиям Борис Березовский. Поскольку его жену тоже звали Елена, как и жену Лужкова, Борис Абрамович стал… правда, не совсем Лениным – Елениным. Этот псевдоним, как известно, он использовал в тех случаях, когда ему надо было появиться где-либо конспиративно, инкогнито.

Здесь надо заметить следующее: как бы ни относиться к Лужкову, процитированный выше доренковский текст менее всего выдает желание журналиста разоблачить московского градоначальника как коррупционера. Если такое желание и было, то оно оставалось где-то на втором плане. На первом же – стремление уничтожить Лужкова как политическую фигуру, претендующую на участие в президентских выборах. Хотя иногда, когда ты видел на экране этого телеведущего с мужественной, суровой внешностью, с немигающим взором, с непроницаемым лицом, как бы с еле сдерживаемым негодованием по поводу того, что происходит в коридорах власти, – когда ты видел этого человека и не очень вдумывался в произносимый им текст, могло показаться, что главное для него – как раз неодолимая жажда по мере сил содействовать уничтожению всякой, какая только есть на земле российской, скверны.
 

Лужков и буденновская больница


В одном из доренковских разговоров с Лужковым речь зашла о патриотизме, в частности, о том, патриотично ли носить импортную одежду или предпочитать российский, отечественный «прикид». Мэр заверил телеведущего, что сам он в этом смысле настроен вполне патриотично – сильно тяготеет к продукции российских швейных фабрик. Разговор происходил тет-а-тет, тем не менее, Доренко представил в эфире запись со словами Лужкова: «Костюм у меня не наш, рубашка наша, трусики, простите, тоже наши отечественные, маечка тоже, носочки наши».

Эти «трусики» и «маечки» дают журналисту повод уже целиком переключиться на патриотическую деятельность Лужкова.

Один из примеров такой деятельности – восстановление больницы в Буденновске, пострадавшей во время налета чеченских боевиков летом 1995 года. Сам Лужков и пресса представляли дело так, будто восстановление больницы, причем осуществленное в короткие сроки, – это в основном заслуга московского мэра. По этому поводу Доренко побеседовал с албанско-швейцарским предпринимателем Беджетом Паколли, владельцем уже упомянутой строительной фирмы «Мабетекс», попытался у него узнать, как в действительности обстояло дело.

«Доренко:

– …Люди по всей России знают, что больницу в Буденновске построил господин Лужков, – и люди в Хабаровске, и в Магадане, и в других местах знают, что это заслуга московского мэра. После разговора с вами я знаю, что больницу в Буденновске снабдили, по крайней мере, почти на миллион долларов вы. Я хочу понять ваши мотивы, я хочу понять: вы работали на политический авторитет московского мэра, оставаясь в тени, вы делали это из личной дружбы, вы делали это в надежде, что это будет воспринято как дар, что ли, такой спонсорский, или меценатский, или гуманитарный, или это любовь к России? Я не могу себе представить, чтобы человек немотивированно строил больницу в Буденновске, после чего мэр Москвы объявил бы, что это он построил больницу в Буденновске, а этот человек молчал.

Паколли:

– …Первоначально я отдал добрых пятьсот тысяч долларов… Потом получили перечень, этот перечень был больше пятьсот тысяч долларов, – по-моему, восемьсот семьдесят тысяч долларов, плюс транспорт, монтаж и т.д. Этот перечень покупали, упаковали, поставили на две или три машины и отправили в Буденновск. Самое ужасное, что может быть, – что я ни одно письмо не получил ни от кого, чтобы сказали: благодарю вас, или – что хорошее оборудование, или плохое оборудование… Ничего никогда не получил по поводу этого.

Доренко:

– Вы отправили оборудование почти на миллион долларов, как если бы вы отправили на Луну.

Паколли:

– Еще отправили монтажеров, еще оплатили за монтажеров гостиницу и все остальное (обычно, нормально, если кто едет, заказчик оплачивает гостиницу). Ничего, все оплатили, и ни одну благодарность не получил ни от кого. Я не человек, который скажет: а я сделал это…

Доренко:

– Не знаю, сумеет ли нация теперь пережить новость о том, что буденновская больница, во всяком случае, ее оборудование, – заслуга того самого «Мабетекса», о существовании которого Лужков будто бы ничего не знает, а не самого Лужкова, и пережить очередную неискренность Юрия Лужкова, который сидит в залах для совещаний, сделанных «Мабетексом», и приписывает себе заслуги «Мабетекса» по восстановлению буденновской больницы.
 

«Лужков обобрал Ставрополье»
 

В дальнейшем Доренко накопал новые данные о восстановлении буденновской больницы, пожалуй, даже более серьезные, чем участие «Мабетекса» в этом деле.

– Вы помните, – говорил он в одной из следующих своих передач, – Лужков сообщил нации, что он по зову сердца и на деньги Москвы восстановил больницу в городе Буденновске. Это было одним из важнейших подтверждений того, что Лужков стал политиком федерального масштаба… В действительности это были не деньги Москвы. Самая масштабная акция Лужкова оказалась самой масштабной его ложью… Но этим дело не кончилось. За всю помощь, оказанную Буденновску, Лужков выставил счет… Ставропольскому краю. Даже хуже того: за всю помощь Буденновску Лужков, безо всякого спроса у ставропольцев, забрал деньги в Министерстве финансов, и Министерство финансов России забрало деньги у ставропольцев. Получилось, что Лужков просто обобрал Ставрополье, навязал им немыслимо дорогую стройку силами московских строителей, истратил 43 миллиона долларов, за которые можно было построить две такие больницы, может быть, и больше. Потребовал чествовать себя как благодетеля, а потом прибрал деньги.

Похоже, и сами ставропольцы начали осознавать, что их ограбили. В программе давался фрагмент интервью с первым заместителем председателя правительства Ставропольского края Виктором Хорунжим. Он предложил Лужкову построить на Ставрополье храм, чтобы замаливать свои грехи перед людьми в этих местах. За этим вновь последовал «убойный» публицистический комментарий Доренко:

– Все-таки они наивные люди, ставропольцы, не правда ли? Если они позволят Лужкову вернуть им деньги путем строительства храма, то он их оберет еще раз. Это как пытаться отыграться у наперсточника.
 

Не стесняясь в выражениях…


Параллельно со своей авторской программой Доренко выступал по «лужковской» теме в других СМИ и в других программах ОРТ. Подчас – не менее резко, чем в своей собственной. Так, в программе «Время» 13 октября 1999 года он прямо назвал московского мэра и его приближенных мафией, мафиозной семьей.

24 ноября на канале ТВ-6 к термину «мафиозо», отнесенному к Лужкову, было добавлено кое-что еще из этого же ряда. Доренко напомнил, что в свое время, после победы Ельцина на президентских выборах 1996 года, когда президент был «между инфарктом и шунтированием», Лужков кричал: «Россия, Ельцин, победа! Россия, Ельцин, свобода!», а теперь вот, среди прочих аргументов, направленных против Ельцина, использует и тот, что Ельцин, мол, «слишком больной». Доренко назвал столичного градоначальника проституткой. Впрочем, и посочувствовал ему издевательски, сказав, что он испытывает к Лужкову «христианские чувства» любви и преданности.

– Это абсолютно несчастный человек, – деланно сокрушался Доренко, – потерянный, обманутый сам собой и своими близкими. Вы же видите его, он говорит надтреснутым голосом, он сумрачен, он несчастен, реально несчастен…


«Циклоп» Церетели


В передаче 10 октября Доренко «отоспался» на очередном шедевре великого скульптора современности Зураба Церетели – статуе под названием «Циклоп». А заодно на самом выдающемся ваятеле. Ну и, естественно, снова – на московском мэре, которого со скульптором, как известно, связывали теплые дружеские отношения (ради мэра, понятное дело, опять-таки и был затеян весь разговор).

Статую «Циклоп» великий скульптор от широты душевной подарил испанскому курортному городку Марбелья. Если не знать некоторых скрытых от постороннего глаза обстоятельств, трудно понять, почему такого щедрого подарка удостоился именно этот мало кому известный в России населенный пункт. Между тем Марбелья – уютный приморский курорт, излюбленное место отдыха «денежных мешков». Бросить там якорь, хотя бы и в виде статуи, – дело совсем не лишнее. Еще в 1994-м два мэра – Лужков и его марбельский коллега Хиль – подписали договор о сотрудничестве. Сотрудничество как раз и началось с этого щедрого подарка, – «Циклопа», – который Москва пообещала сделать испанскому городу-другу.

Сначала собирались поставить статую высотой сто сорок метров (гигантомания – это, как известно, неодолимая слабость президента Российской академии художеств). Однако перевозка такого циклопического «Циклопа» оказалась финансово неподъемной для осчастливленного испанского городка. Остановились на двадцати трех метрах. Тоже, как вы понимаете, росток немалый.

– Итак, Москва и москвичи, – говорил в своей программе по этому поводу Сергей Доренко, – должны подарить городу Марбелья статую в знак нашей дружбы, в знак дружбы между нашими городами, в знак традиционной дружбы, которая связывает Москву и Марбелью. Возможно, не все москвичи знают о том, что два наших города связывают такие нежные отношения. Однако статуя уже подарена, и вы не должны с этим спорить, это данность. Думаю, что если мы это оспорим, нам могут вернуть статую, и тогда нам придется поставить ее где-либо в Москве. Возможно, этого лучше избежать. Подарок российской столицы испанскому городу Марбелье вроде бы бесплатный (а как же иначе – подарок ведь). Однако потом выяснилось, что испанцы все-таки должны заплатить Москве деньги, причем немалые, более того – несуразно огромные: свыше миллиона долларов. За транспортировку и таможенную очистку. Между тем никаких документов, что статуя из России прибыла и что кому-то за это что-то было заплачено, обнаружить не удалось. Такая вот ситуация: монумент высится на испанской земле, а документального подтверждения, что он высится, нет. И все же, согласно договору, Марбелья должна заплатить Москве за произведение искусства, пусть и переправленное на испанскую землю каким-то фантастически-телепортажным методом. Вместо денег марбельский мэр Хиль отдает российскому городу-побратиму в качестве платы три земельных участка. Впрочем, как выясняется, участки отданы не городу, а конкретным лицам – Церетели и Лужкову. Разразился скандал. Лужков пишет Хилю письмо, в котором отрицает, что подписывал договор на получение земли (действительно, оригинал документа с его подписью почему-то никак не могут найти – только ксерокопию). Теперь все три участка – стоимостью около полутора миллионов долларов – вроде бы должны достаться Зурабу Церетели. Однако и тот в обстановке начавшегося скандала почитает за лучшее от них отказаться. Впрочем, вместо трех земельных участков скульптор получает в андалузском городе три квартиры примерно на эту же сумму и гонорар – около трехсот тысяч долларов. Ни квартиры, ни гонорар, как утверждает местная оппозиция, не предусмотрены никакими договорами…


Лужкова обвиняют в организации убийства


Однако своего апогея доренковская атака на Лужкова достигла, пожалуй, в ноябре. В программе от 8-го числа Доренко обвинил московского мэра в организации убийства одного из совладельцев московской гостиницы «Рэдиссон - Славянская» американца Пола Тэйтума (убийство было совершено осенью 1996 года). В качестве доказательства приводились последние слова, будто бы сказанные умирающим предпринимателем и услышанные его телохранителями: «Это сделал Лужков… За это отвечает Лужков…»

По словам Доренко, мотивы для убийства были вполне серьезные: спор шел о доходе в 50 миллионов долларов в год; «сейчас, после гибели Пола Тэйтума, доход получают другие люди». Телеведущий пообещал продолжить расследование этого дела. Еще бы: организация заказного убийства, да еще иностранца – это будет покруче всего, в чем до сих пор Доренко успел обвинить московского мэра...

Никакого продолжения этой истории в публикациях Доренко не последовало. Да и вообще убийц Пола Тэйтума, насколько я знаю, не нашли. Впрочем, и не особенно искали. Как говорят в таких случаях, в этом преступлении были замешаны какие-то «серьезные силы». Но заметное лыко в строку доренковских антилужковских разоблачений было вставлено.

 


 

 

 



 
 

 



 

Информация © 2009 Олег Мороз. Все права защищены.
Разработка © 2009 Олег Мороз.
???????@Mail.ru Rambler's Top100