ТАК КТО ЖЕ РАССТРЕЛЯЛ ПАРЛАМЕНТ?
(М. Издательство "Олимп", 2007)


Содержание

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ
   
ОТ АВТОРА
 
I. ЛИБО РЕФОРМЫ, ЛИБО ГОЛОД
  Наконец-то Ельцин решился…
  Начало реформ, начало сопротивления
  Конституционная ловушка
  На улицы, на баррикады!
  VI съезд. Первая попытка реванша
  После съезда
  Расставание с госсобственностью
  Главный аграрий - генерал Руцкой
  "Революционеры" наседают
  Полгода реформ позади
   
II. ГАЙДАР ПРИНОСИТСЯ В ЖЕРТВУ
  В ожидании путча
  Геращенко торпедирует реформу
  Битва за ваучер
  В преддверии VII съезда
  VII съезд. Свержение Гайдара
  Премьер Черномырдин
   
III. СТРАСТИ ПО РЕФЕРЕНДУМУ
  Конец перемирия
  Плебисцит или конституционное соглашение?
  VIII съезд. Соглашение разорвано, референдум отменен
  "Особый порядок управления"
  IX съезд. Ельцин на эшафоте
  "Чемоданы" Руцкого
  Народ сказал "да"
  Что дальше?
IV. В ПРЕДДВЕРИИ МЯТЕЖА
  Кровавый праздник
  Приватизация становится необратимой
  Конституционная морока
  Отставка Баранникова
  Покупают сторонников
  Бюджетная диверсия
  В канун мятежа
  Последние мосты сожжены
   
V. МЯТЕЖ
  Указ № 1400
  Осада Белого дома
  Последние попытки уладить дело миром
  Бессмысленный и беспощадный
  Финал трагедии
  Горькая победа
   
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ТАК КТО ЖЕ "РАССТРЕЛЯЛ ПАРЛАМЕНТ"?

 

 
  VII СЪЕЗД. СВЕРЖЕНИЕ ГАЙДАРА


Ельцин требует прекратить истерию

Первый же день съезда показал, что одна из главных целей оппозиции, а скорее всего самая главная - свергнуть Гайдара. Уже при формировании повестки дня то один, то другой депутат выступал с требованием исключить из нее доклад и.о. главы правительства о ходе экономической реформы: дескать, мы и так знаем все, что может сказать Гайдар, он уже не раз выступал на Верховном Совете. Да и вообще "и.о." - это всего лишь "и.о.", мы его не утверждали… Однако это требование не собрало нужного большинства голосов.
Первым на съезде выступил Ельцин. Он начал свой доклад с того, что расшаркался перед депутатами: "Именно наш депутатский корпус сумел найти в себе мужество осознать необходимость и принять решение о начале реформ в России". Ельцин также отметил, что за все время существования Съезда им не было принято ни одного решения, "которое создало бы угрозу гражданскому миру в стране".
Однако затем президент обратился к материям, менее приятным для аудитории, заявив, что он не совсем удовлетворен работой Съезда как высшего органа законодательной власти.
- Порой, - сказал Ельцин, - слишком комфортно чувствуют себя в этом зале те, кому демагогия и интриги, дешевые политические эффекты от микрофона, собственная карьера дороже истины, интересов граждан государства.
Ельцин признал, что ситуация в стране достаточно сложная - это-то и дает многим основания для уничтожающей критики правительства реформаторов. Но ведь надо иметь в виду, что преобразования в России еще только-только начаты:
- Дом только строится, он еще весь в лесах, вокруг горы мусора, стройматериалов, к отделочным работам практически не приступали. И было бы большой ошибкой принимать текущие результаты за окончательные и на этой основе делать далеко идущие выводы.
По словам президента, реформы тормозят не только объективные обстоятельства. Мощным тормозом стала непримиримая борьба, конфронтация различных политических сил, неумение и нежелание находить компромиссы. Примером тому служат "крайне болезненные" отношения Верховного Совета и правительства. Скольких ошибок можно было бы избежать, если бы ВС отказался от отношения к правительству "как к младшему по чину".
- Конфронтация принимает все более угрожающие, крайние формы… - продолжал Ельцин. - Дело дошло до формирования военизированных отрядов, так называемых гвардий… Политические авантюристы рассчитывают, что неуправляемая Россия снова может стать их легкой добычей. Если такое случится, их торжество, конечно, будет недолгим. Но они сделают страну полем боя гражданской войны. Допустить это было бы просто преступлением. С такими политическими силами никакой компромисс, никакие переговоры, никакое сотрудничество не только невозможно, но и недопустимо… Сегодня особенно очевидно, что страну нужно оградить от разнузданной, нагнетаемой антиреформистскими силами политической истерии. Тут России жизненно необходима передышка хотя бы на год-полтора.
Ельцин высказал пожелание, чтобы одним из основных итогов работы VII съезда стало введение такого "стабилизационного" периода.
Увы, депутаты не вняли этому призыву президента.
Отметив, что корень многих проблем кроется в устаревшей Конституции, где не прописано четко разделение властей, Ельцин предложил депутатам принять постановление о проведении всероссийского референдума по окончательному принятию новой конституции РФ.
Вслед за Ельциным выступил Хасбулатов. Этот с ходу стал мазать черной краской все сделанное правительством: "Спад производства, грозящий его остановкой", после которого "впору будет говорить о воссоздании экономики практически с нуля"; "полный крах инвестиционной политики", "абсолютное ухудшение качества жизни, обнищание людей", "искусственное обесценивание рубля", "потеря управляемости хозяйством", "люмпенизация общества, включая интеллигенцию"…
И все это, как уверен спикер, подтверждает справедливость жестких оценок деятельности правительства, которые были даны на предыдущем VI съезде.
Что касается одного из главных негативных явлений - спада производства, - по словам Хасбулатова (он тут сослался на "оценку ведущих институтов и специалистов страны"), объективных причин для него нет - "преобладают факторы субъективного порядка, суть которых состоит в неадекватном отношении к реальностям экономической жизни".
В общем, главная беда - неадекватность правительства. "Однозначный вывод" Хасбулатова: экономическая политика кабинета потерпела "полный крах" (как видим, слова "полный крах" спикер употребил в своем докладе не однажды).


Хасбулатов демонстрирует эрудицию

Одна из центральных тем хасбулатовского доклада - видимо, подсказанная ему кем-то из ученых мужей - тема двух экономических моделей, принятых сегодня в развитых странах мира. Первая - "так называемая неоклассическая либеральная модель", полностью отрицающая государственную собственность и, соответственно, абсолютизирующая собственность частную. Она предполагает резкое сокращение социальной функции государства. Самый яркий пример этой модели демонстрируют США. Вторая модель - социально-ориентированная рыночная экономика, подразумевающая сосуществование различных форм собственности и "сильную" социальную функцию государства. Эта модель в основном характерна для европейских стран, в особенности для скандинавских, а также для таких государств, как Израиль и Канада. Так вот, правительство Гайдара, по утверждению Хасбулатова, пытается насадить в России первую модель, "американизировать" российскую экономику, в то время как Верховный Совет последовательно "развивал законодательный процесс" в направлении социально-ориентированного рынка. Так что на поверку выходит, все последние месяцы, начиная с января 1992 года, происходила вовсе не борьба между рыночниками и антирыночниками, а противостояние "между сторонниками двух направлений движения к рынку".
Совершенно замечательный поворот дела! Оказывается, депутаты-оппозиционеры, вообще крайне слабо разбирающиеся в вопросах экономики, выступают против экономической политики Гайдара не потому, что так им подсказывает их "нутряное чувство", инстинктивное тяготение к прошлым, советским представлениям о законах функционирования народного хозяйства (ну и, разумеется, их личные и групповые интересы), а потому, что им, видите ли, не нравится "американская модель" рыночной экономики, они предпочитают модель "шведскую", ну, прямо душой к ней прикипели. Это как-то сразу приподнимает депутатов в собственных глазах. Ну, да, конечно, они не против рынка - они за социально-ориентированный рынок. А вот Гайдару наплевать на социальную ориентацию, ему наплевать на народные беды, он погряз в своих монетаристских бреднях…
Сам Гайдар позже так описывал впечатление депутатов от этого "глубокого" теоретического пассажа их начальника:
"Съезд заворожен. Как все, оказывается, просто и замечательно! И депутаты в зале многозначительно, с гордостью поглядывают друг на друга: выходит, они вовсе не отраслевые лоббисты, выколачивающие из казны ничем не обеспеченные деньги, и не демагоги, раздающие избирателям невыполнимые обещания. Они - последовательные борцы за установление в России хорошей, шведской модели рыночной экономики!"
Заканчивая свое рассуждение о двух моделях, Хасбулатов ставит перед Съездом одну из главных задач, которую тот, по мнению спикера, должен решить: "Осуществить четкий выбор между этими двумя моделями рыночного хозяйства". И, соответственно, переводя разговор уже в практическую, кадровую плоскость, оратор напоминает, что "выбор Съездом модели рынка должен быть непосредственно связан с составом правительства и его главой".
Поскольку и.о. главы правительства, по мнению Хасбулатова, тяготеет к неприемлемой для спикера "американской" модели, ясно, что его следует заменить. Оправдываются подозрения, что предвыборные реверансы председателя ВС в адрес Гайдара были всего лишь тактическим приемом, призванным усыпить бдительность как самого Егора Тимуровича, так и президента.


"Российский народ оказался умнее и прозорливее…"

Вслед за Хасбулатовым неожиданно, вне намеченной повестки дня, выступил председатель Конституционного Суда Валерий Зорькин. Еще более неожиданным было то, что он, по сути дела, оказал довольно мощную поддержку спикеру. Зорькин пригрозил, что, если "развал общества" будет продолжаться, Конституционный Суд вынужден будет пойти на крайний, вынужденный шаг - привлечь к ответственности высших должностных лиц. Кто именно эти должностные лица, не было расшифровано, однако к тому времени развал общества, развал государства уже были стандартным обвинением, прилепленным к президенту и правительству. Мало кто сомневался, что их в первую очередь и имел в виду и Зорькин.
По существу, это было первое выступление председателя Конституционного Суда в пользу одной из конфликтующих сторон, хотя "по чину" ему вроде бы полагался строгий нейтралитет. Зорькин выбрал антипрезидентскую сторону.
На второй день съезда выступил Гайдар (поначалу его доклад планировался на 1 декабря, но из-за незапланированного выступления Зорькина был перенесен на 2-е). И.о. главы правительства подвел основные итоги первых месяцев начавшихся в стране преобразований. По его словам, главное, что удалось сделать, - "сдвинуть реформы с мертвой точки, запустить рыночный механизм". Да, он еще несовершенен, обременен болячками старой командно-административной системы, но уже очевидно: производство начинает реагировать на изменяющийся спрос, первоочередной проблемой для директоров становится сбыт, на первый план выходят не вечно дефицитные товары, а деньги, исчезают традиционные огромные очереди в магазинах…
Гайдар напомнил, о чем шла речь в дискуссиях осени 1991 года, когда начинало работать новое правительство. Речь шла вовсе не о спаде производства, не о том, насколько сократится в 1992 году выпуск танков, минеральных удобрений или даже хлопчатобумажных тканей, - говорили об угрозе голода, холода, транспортного паралича, полного развала государства… Ничего этого не произошло. "Мы прошли этот тяжелейший период адаптации к реформам, - сказал Гайдар, - без крупных социальных катаклизмов. При всех разговорах о массовом недовольстве реформами нам удалось сохранить социальную стабильность в стране". По словам и.о. главы правительства, "при всей огромной тяжести преобразований… российский народ оказался намного умнее и прозорливее, чем о нем думают не очень уважающие его политики. Он точно понимает необходимость преобразований и готов трудиться, готов работать, а не раскачивать лодку нашего собственного благополучия".
Здесь Гайдар, конечно, несколько преувеличил понимание народом необходимости преобразований и готовность терпеть связанные с ними тяжести и невзгоды. Всякому терпению есть предел. И уже тогда этот предел был близок. Да, голода и холода удалось избежать, однако период неразберихи, хаоса, тотального воровства и связанных со всем этим тягот, которые легли на простых людей, затянулся на долгие годы. В этом, конечно, виновато не правительство Гайдара. Страна такая. Такова властвующая чиновничья "элита".
Центральной проблемой в прошедшие месяцы, по словам Гайдара, была проблема валюты. Реформы пришлось начинать с нулевыми валютными резервами, абсолютно неуправляемым союзным долгом и обязательствами выплатить иностранным кредиторам в 1992 году фантастическую сумму - около 20 миллиардов долларов. Платить по долгам было нечем. Как и финансировать импорт, в котором остро нуждалась страна. В результате тяжелых переговоров долги удалось отсрочить и получить примерно 14 миллиардов долларов новых кредитов, оплатить критически необходимый импорт (зерно, медикаменты, важнейшие комплектующие изделия). Если бы не это, в стране действительно мог бы разразиться голод…
Сказал Гайдар и о неудачах. Главная - не удалось добиться финансовой стабилизации и укрепить рубль. В первые месяцы, когда проводилась довольно жесткая финансовая и денежная политика, была надежда, что это позволит постепенно понизить темпы инфляции, повысить курс рубля, зафиксировать его на реалистичном уровне и сделать рубль конвертируемым. Увы, начиная с июня было допущено существенное ослабление кредитно-денежной и финансовой политики, резко увеличился рост денежной массы… Со второй половины августа взмыли вверх цены…
Из понятных тактических соображений, чтобы не дразнить гусей, Гайдар не обмолвился, что ослабление кредитно-денежной политики допустил никто иной как Центробанк, подотчетный Верховному Совету.
Вместе с тем Гайдар не смог отказать себе в удовольствии отметить, что в своем выступлении Хасбулатов, стремясь представить положение еще хуже, чем оно было на самом деле, переврал ряд цифр: в действительности спад жилищного строительства за десять месяцев составил не две трети, а лишь 27 процентов, капитальные вложения в народное хозяйство составляют не 17 миллиардов, а триллион пятьсот миллионов, на образование выделен не 21 миллиард, а 600 миллиардов и т. д. По словам докладчика, реальные цифры приведены не где-нибудь, а в официальном статистическом сборнике.
Не правда ли, ничего себе неточности!
В своем докладе, среди прочего, Гайдар остановился и на спикерском пассаже, касающемся двух экономических моделей. Может, по прошествии скольких-то лет, сказал он, "если будем хорошо работать", перед Россией и возникнет выбор, по какому пути идти - американскому или скандинавскому, но пока что дилемма состоит совсем в другом:
- Преступное промедление с давно назревшей структурной перестройкой экономики, с проведением давно назревших экономических реформ тянет, тянет нашу экономику вниз, в пучину слаборазвитости. Мощная, но страшно милитаризованная, обремененная архаичной структурой экономика пытается выбраться из этого кризиса. Куда мы пойдем? Сумеем ли вытащить нашу страну из слаборазвитости, сумеем ли взять твердый курс на присоединение к сообществу цивилизованных рыночных государств?.. Или все-таки инерция спада, инерция развала потащит нас дальше вниз, к хронически нестабильной финансовой системе, и из-за этого - к предельно низким сбережениям и низким инвестициям, к хиреющему за протекционистским барьером собственному промышленному комплексу, к хронической бедности, а потому - и политической нестабильности, к чередующейся, столь привычной для "третьего мира" плеяде популистских политиков и авторитарных диктаторов. В этом состоит, по моему глубокому убеждению, реальная, гораздо более суровая альтернатива сегодняшней социально-экономической жизни в России.
Далее Гайдар в общих чертах изложил программу дальнейших действий своего правительства (если он останется во главе его), - что оно собирается делать по торможению инфляции и укреплению рубля, привлечению инвестиций, стимулированию коммерческих банков, взбадриванию агропромышленного комплекса, развертыванию приватизации… Подробнее всего Гайдар изложил свой взгляд на проблемы социальной сферы.
Коснулся он и той части выступления Хасбулатова, где говорилось, что не следует, мол, сосредотачиваться на одной только правительственной программе - существует множество других, альтернативных программ, только в парламент их поступило около ста (спикер предложил создать своего рода "круглый стол" для обсуждения наиболее перспективных из них). Возражая Хасбулатову, Гайдар отверг такой "плюралистический" подход как крайне наивный.
- Мы не на широкой площади, - сказал он, - где можно спокойно обсуждать, каким путем идти в счастливое будущее. Мы на тоненькой узенькой тропинке. Только четкое продвижение по ней и может вывести нас из тяжелейшего кризиса, поможет войти в содружество цивилизованных народов. Сорваться с этой тропинки очень просто, если не будет конкретной, конструктивной, созидательной и ответственной работы всех органов власти России.
К сожалению, как раз этой повсеместной ответственной работы не было ни тогда, ни после. Было море безответственности и своекорыстия, которое и привело к тому, что реформы пошли через пень-колоду. И при этом все могли "с чистой совестью" указывать пальцем на самого Гайдара - он, он все это затеял, он во всем и виноват.


Нищета критики

Как всегда, на депутатском сборище, в ходе "обсуждения" - разливанное море демагогии, временами совершенно фантастической. Депутат Владимир Тихонов:
- Наши женщины перестали рожать детей потому, что они не имеют средств для их содержания, они не могут их вырастить людьми, они не видят их будущего. Народ, Россию лишили будущего, обрекли на вымирание и уничтожение. Проводимая правительством политика - это политика геноцида против собственного народа. Ради этой политики и осуществляется невиданное в истории человеческой цивилизации ограбление собственного народа.
Словосочетание "геноцид против собственного народа" - стандартное обвинение в адрес реформаторов, которое все годы реформ бросали им особенно ярые их противники. "Наши женщины перестали рожать…". Это, пожалуй, самый убийственный упрек, который не раз приходилось слышать Гайдару чуть ли не с первых дней его работы в правительстве: благодаря его антинародной политике в стране резко снизилась рождаемость. На это Егор Тимурович отвечал с усмешкой, что, насколько ему известно, цикл рождения ребенка - девять месяцев, а правительство реформ еще не просуществовало и трех (четырех, пяти…).
Будь депутаты немножко пообразованней, они бы знали, что существуют демографические волны: за периодом увеличения рождаемости следует провал; потом кривая снова идет вверх… В России XX века эти колебания были возбуждены такими тектоническими катаклизмами, как Первая мировая война, гражданская война, Отечественная… Каждая из этих войн выбивала огромное число россиян, прежде всего мужчин детородного возраста. В результате сначала провал в рождаемости следовал непосредственно после кровавой мясорубки, потом он проявлялся, когда приходило время рожать неродившимся матерям и отцам, и т.д. Специалистам-демографам это хорошо известно, они описывают это с математической точностью. Невежественные политики ничего этого не знают, а пуще того делают вид, что не знают: очень удобно обвинять своих противников в геноциде, вопить на всех углах, что это именно из-за их политики "женщины перестали рожать" и именно вот с этого года Россия поставлена на грань вымирания.
Об уровне депутатской критики можно судить и по выступлению известного агрария Михаила Лапшина. Упрекнув и.о. премьера в том, что он, дескать, "к великому сожалению, очень много сделал для того, чтобы аграрный сектор нашей экономики ухудшил свои показатели", Лапшин проиллюстрировал это таким примером: "В этом году крестьяне собрали 110 миллионов тонн зерна. Это неплохо, но эти 110 миллионов тонн зерна взяли из почвы 10 миллионов тонн азота, фосфора и калия, а мы ничего не вернули в почву. Идет деградация, обеднение почвы…".
Вот ведь, оказывается, как: единомышленники Лапшина - коммунисты - десятилетиями измывались над российским сельским хозяйством, под корень вырубили самый активный слой крестьян-хозяев ("кулаков"), реставрировали с колхозами крепостническое рабство, загнали село в глубочайшую дыру, а теперь можно все свалить на Гайдара, исполняющего обязанности главы правительства менее полугода, в том числе назначить его главным виноватым за недостаточное внесение удобрений.
Случались и вовсе "чайницкие" выступления. Тот же Тихонов, отвергая программу Гайдара, противопоставил ей свою собственную, основанную будто бы на неких открытых им общих законах функционирования социума:
- Мне удалось понять основные закономерности развития человеческого общества, удалось понять, что такое человеческое общество как явление в развитии природы, удалось понять источники его развития, формы проявления всеобщих природных закономерностей, что такое конкуренция, рынок и т.д. Эти закономерности нужны сегодня всей человеческой цивилизации, но прежде всего они нужны России. Только на базе понимания этих закономерностей и вытекающих из них требований мы сможем обеспечить наше развитие, мы выйдем на передовые рубежи этого развития.
Ну, прямо не Тихонов, а Карл Маркс. Почти двадцать лет я проработал в качестве заведующего отделом науки "Литературной газеты". За эти годы пришлось прочитать тонны таких вот "ученых трактатов", присылаемых и приносимых в редакцию. В России это прямо болезнь какая-то - сочинять всякого рода всеохватные теории, призванные разом и навсегда объяснить все сущее, эти самые "всеобщие природные и общественные закономерности".
Довольно распространенный демагогический прием - тыкать Гайдару в нос его дедушкой-писателем. Депутат Нина Солодякова:
- Все вы помните двух мальчишек из нашего далекого детства - Чука и Гека, о которых с теплом и нежностью писал Аркадий Гайдар. Рассказывая о них, автор в далеком 1939 году говорил: что такое счастье, каждый понимал по-своему, но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю, которая называется советской страной. Где она, эта счастливая земля? Где советская страна? Дядям и тетям из правительства, всецело занятым макроэкономической деятельностью, ожиданием помощи от добрых дядей с Запада и войной с Верховным Советом, не до наших младенцев, дошколят, подростков.
Действительно, ведь этакие прекрасные книжки писал Гайдар-дед, а его непутевый внук черт-те чем занимается - макроэкономикой! И на кой ляд она нужна! Верните нам поскорей нашу счастливую Страну Советов с ее распределительной экономикой, стерильно пустыми магазинами, километровыми очередями, "колбасными" электричками, "отовариванием" по талонам и из-под прилавка!
Ну просто в восторге, наверное, Нина Солодякова от того, как она "уела" Гайдара-внука, - так ведь ловко, к месту подверстала историю про Чука и Гека, проявила незаурядную литературную эрудицию, редкую для депутатов начитанность.
Требования многих депутатов по-прежнему сводятся к набору мер, по существу перечеркивающих реформу. Депутат Николай Кашин:
- В первую очередь, необходимо остановить падение производства, ввести систему государственных заказов. Незамедлительно заморозить все цены, установить предельный уровень рентабельности, а также установить государственное регулирование цен на хлеб, картофель, молоко, сахар, табачные, винно-водочные изделия. Провести реформу цен, обеспечить эквивалентный обмен между промышленностью и сельским хозяйством. Ужесточить ответственность за спекуляцию, особенно за перепродажу товаров, купленных в госторговле.
Ну да, давайте поддерживать производство даже никому не нужных товаров, как это было в прошлые времена… Давайте снова освободим производителя от необходимости искать покупателей его продукции, предоставляя ему госзаказ… Заморозим цены, возродим их регулирование, проведем ценовую реформу… Давайте вернемся к понятию "спекулянт", как в советскую эпоху называли ловких торговцев, умевших купить задешево, а продать подороже, восстановим для них всяческие кары за это их умение (хотя исстари смысл торговли в том и заключался, что купец приобретал товар за одну цену, а продавал за другую, более высокую; не этим ли занимался еще новгородец Садко?)… Короче говоря, депутат просто предлагает вернуться к социализму, законсервировать его, ни более ни менее.
Надо ли говорить, что в своих атаках на Ельцина и особенно на Гайдара съездовские консерваторы менее всего стремились к объективной оценке положения в стране. Люди, мало-мальски беспристрастные, совсем по-иному смотрели на ситуацию в России после первых месяцев реформ. Так, лидеры двенадцати стран - членов Евросоюза, собравшиеся в те же дни в Эдинбурге, в специальном заявлении охарактеризовали деятельность российского руководства как имеющую огромное историческое значение. "Несмотря на неизбежные трудности, - говорилось в этом документе, - только за один год был доcтигнут существенный прогресс". И далее: "Мы твердо поддерживаем процесс преобразований, нацеленный на создание свободной, единой и процветающей России".
Гайдару дано заключительное слово. Он выдерживает его, в общем-то, в примирительном духе. Среди прочего, и.о. премьера с удовлетворением отмечает, что большинство нардепов признали наконец необходимость преобразований в стране - это, по словам Гайдара, "серьезный шаг в продвижении России по пути реформ".
В действительности, конечно, противники реформ никуда не делись - просто сочли, что тактически более выгодно не противостоять им, реформам, в лоб, а делать вид, что они выступают за какие-то особенные, "хорошие" реформы, не такие, как проводит Гайдар, - за ту же "шведскую" модель рыночной экономики, за социально-ориентированный рынок, благо Хасбулатов вовремя сделал им соответствующую спасительную подсказку.


Потасовка перед столом президиума

Вечером 3 декабря сравнительно спокойный ход съезда был прерван чем-то вроде потасовки. Во всем сразу же, не разбираясь, обвинили демократов. Председатель депутатской комиссии по этике Юрий Сидоренко заявил: "Мы были готовы к этому, знали, что такая провокация готовится. Спровоцировать можно что угодно, а потом, к примеру, обвинить в этом красно-коричневых". Известный оппозиционер Илья Константинов также нимало не сомневался в том, что во всем виноваты его политические противники: "Очевидно, что представители "Демократической России" попытались оказать давление на председательствующего на cъезде".
Что же произошло на самом деле? После очередной выходки Хасбулатова, который ничтоже сумняшеся исказил предложение одного из депутатов-демократов и добился, чтобы голосование по законопроекту об изменениях и дополнениях к Конституции проводилось тайно, бюллетенями, группа депутатов, в том числе член фракции "Радикальные демократы" доктор физматнаук Анатолий Шабад, кинулась к столу президиума за правдой-маткой. Однако путь им преградили спикерские дружки. После в телевизионных заставках долго мелькали эти кадры: Шабад этак петушком-петушком наскакивает на хорошо кормленного "непримиримого оппозиционера" Ивана Шашвиашвили, однако силы слишком неравны, весовые категории у противостоящих друг другу депутатов слишком разные…
Впрочем, сам Шабад в разговоре со мной несколько иначе описывал этот инцидент:
- Было не совсем так. Действительно, Хасбулатов превзошел самого себя по части наглого манипулирования Съездом: поставил на голосование как предложение моего коллеги Сергея Юшенкова нечто совершенно противоположное тому, что действительно предлагал Юшенков. Тогда речь шла о том, как голосовать поправки к Конституции - тайно или открыто (мы настаивали на поименном голосовании). И вот несколько человек, в том числе я, подошли к столу президиума, чтобы разъяснить ситуацию. Никаких препятствий перед нами не было. Через стол мы кричали Хасбулатову, что когда двадцать процентов депутатов высказываются за поименное голосование, значит, согласно регламенту, надо его проводить. И в этот момент он через микрофон призвал сидящих в зале "защитить" его от нас, от тех, кто подошел к нему: "Уважаемые народные депутаты... В конце концов, оградите меня от этих депутатов". Но мы ничего этого не слышали. Там такая чудовищная акустика, что в зале ничего не слышно, если на вас нет наушников. Мы увидели лишь эффект от сказанного Хасбулатовым: несколько человек из зала бросились на нас. В частности, меня действительно оттеснил коммунист Шашвиашвили, пользуясь своим большим весом. Но затем я все же его атаковал и оттуда благополучно вышвырнул. После этого возникла какая-то общая свалка. Когда я вышел из зала, меня сразу же окружили иностранные корреспонденты: "Драка… Драка…". Я говорю: "У нас в России дракой называется, когда морду бьют". А здесь этого не было. Все лишь толкали друг друга. После этого была создана комиссия по этике во главе с депутатом Сидоренко. Демократов приглашали на ее заседание, но они потребовали, чтобы пришел и Хасбулатов как главный виновник случившегося. Тот не пришел, и дело кончилось ничем…"
Для чего Хасбулатову понадобилось тайное голосование? Причина проста: при голосовании "с места" многих не оказывается в зале, "координаторы" тоже не успевают нажать все кнопки; при голосовании же бюллетенями этот недостаток устраняется: каждому выдается листочек, он за него расписывается и не спеша опускает в урну. Легче всего набрать квалифицированное большинство при голосовании за сомнительные конституционные поправки, конечно, анонимным тайным голосованием (при поименном многие все-таки задумываются о своей ответственности).


Поправки к Конституции приняты

Ельцин изо всех сил пытается уговорить депутатов не принимать конституционные поправки, которые до предела усекли бы его президентские полномочия, поставили бы правительство под контроль Верховного Совета. По его словам, если это случится, "произойдет поворот на 180 градусов, и принцип разделения властей будет похоронен"; изменение Конституции в этом направлении "закладывает мину под российскую государственность" и "ставит реформы под вопрос"; в этих условиях какое бы правительство ни пришло к власти, "оно будет заведомо слабым, безответственным… и будет лишь имитировать активность".
Некоторые члены правительства, например министр экономики Андрей Нечаев, заявляют журналистам, что в случае принятия конституционных поправок кабинет Гайдара "однозначно уйдет в отставку". Однако на депутатов подобные угрозы производят обратное впечатление: перспектива отставки кабинета их не пугает, - напротив, теперь это то, чего они жаждут.
Точно так же отчаянно борется Ельцин и за утверждение Гайдара полноценным главой правительства. 3 декабря в перерыве между заседаниями съезда он встречается с главами субъектов Федерации и убеждает их поддержать кандидатуру Гайдара. Те "единодушно" поддерживают. Вряд ли все они за Гайдара, однако так вот, глаза в глаза, отказать президенту им, видимо, неудобно.
Но главу правительства утверждают не руководители субъектов, а депутаты, и неясно, на пользу или во вред Гайдару эта поддержка, оказанная ему главами республик, краев и областей. По крайней мере у части нардепов она, без сомнения, тоже вызывает раздражение.
Вопрос о главе правительства должен рассматриваться 4 декабря. Видимо, чувствуя, что Гайдара все-таки не утвердят, Ельцин мешкает с выдвижением кандидатуры на пост премьера. Пресс-секретарь президента Вячеслав Костиков, выступая утром перед журналистами, предъявляет весьма резкие обвинения съезду и председательствующему на нем. В частности, он обвиняет Хасбулатова в том, что тот нарушил компромиссные договоренности, достигнутые ранее между ним и Борисом Ельциным. По словам пресс-секретаря, съезд полностью проходит под диктовку спикера. "Съезд совершенно невменяем, - говорит Костиков. - Его ход подводит президента к мысли о необходимости референдума". Пресс-секретарь не исключает вероятности роспуска Съезда.
Заявление серьезное. Всем ясно, что устами своего пресс-секретаря говорит сам Ельцин.
Еще более резко высказываются о Хасбулатове депутаты демократических фракций, например Сергей Юшенков: "Мы предупреждали о том, что грядет диктатура, она грядет таким же способом, каким пришел к власти Гитлер - почти законно. Спикер всея Руси сосредоточил в своих ручонках всю власть в России".
На съезде распространяются поправки Ельцина к проекту депутатского постановления "О ходе экономической реформы в Российской Федерации". Среди прочего, Ельцин предлагает снять пункты, в которых дается однозначно негативная оценка деятельности правительства по осуществлению реформы. Президент отмечает, что надо по крайней мере говорить и об ответственности Верховного Совета за неудовлетворительный ход преобразований.
Но антиреформаторы ни тогда, ни сейчас не признавали и не признают свою вину в искажении и утяжелении реформ. Зачем? Гораздо удобней во всем винить самих реформаторов. Поправка Ельцина отклонена.
Утром 4 декабря Хасбулатов поставил на голосование девять поправок к Конституции. За день до этого распространился слух, что на случай, если это голосование окажется неблагоприятным для президента, он, президент, подготовил прямое обращение к народу. Вполне возможно, что утечка опять-таки была произведена специально, чтобы оказать давление на депутатов.
Перед началом тайного голосования по конституционным поправкам проправительственные фракции призвали своих сторонников не принимать в нем участия и унести бюллетени с собой.
Со своей стороны, Хасбулатов обратился к депутатам с призывом голосовать "правильно", чтобы "помочь президенту", но не "его окружению".
Смысл этого призыва был вполне прозрачен.
Приняли четыре поправки. Самая существенная из них: правительство - это орган, подотчетный Съезду, Верховному Совету и президенту (именно в таком порядке). По-видимому, имея в виду как раз эту принятую поправку, Хасбулатов назвал итоги голосования "триумфом Съезда". Он заверил членов правительства, что "в лице народных депутатов исполнительная власть будет иметь самых надежных защитников"
В этот же день было принято постановление "О ходе экономической реформы в РФ". Как давно ожидалось и предвиделось - отрицательное. Без особой аргументации. Дескать, и так все ясно.


Хасбулатов как чемпион интриги

Хасбулатов еще раз показал себя как мастер аппаратной и парламентской интриги. Как человек, не обремененный какими-либо моральными или иными принципами, для которого единственная значимая ценность - это его личная неограниченная власть. К тому времени он уже пользовался такой властью в Верховном Совете и на Съезде, легко, играючи манипулировал депутатами, которые при этом, возможно, думали, что обладают всеми степенями свободы. Интрига, осуществленная им 3 декабря на заседании Съезда, закончившаяся той самой дракой и принятием решения о тайном, с помощью бюллетеней, голосовании по поправкам к Конституции, - это, конечно, классический образец интриги, который должен войти во все учебники по политиканству наряду со знаменитыми поучениями Макиавелли. В ходе этой интриги были одновременно достигнуты три цели: принято (вопреки регламенту) упомянутое решение о тайном голосовании, спровоцирована упомянутая драка, скомпрометировавшая депутатов-демократов, и тем самым созданы благоприятные условия для желаемого исхода голосования.
Но безраздельной власти среди депутатов Хасбулатову, конечно, было мало. Он стремился к абсолютной власти в государстве. И по целям, и по методам он поразительно напоминал Сталина. Это был "кремлевский горец" № 2. Подобно тому как Сталин превратил незначительный, наполовину технический пост партийного генсека в наивысший пост в партийной, а значит и в государственной иерархии, Хасбулатов был одержим жаждой вознести в общем-то второстепенную должность парламентского спикера до максимальных высот, поставить ее над должностью президента.
К тому моменту, о котором идет речь, это еще не удалось. Но не хватило совсем немногого. Расстояние до намеченной вершины все сокращалось, и не было никакого сомнения, что Хасбулатов будет вновь и вновь предпринимать попытки достичь ее, обрести абсолютную единоличную власть в государстве. И кто знает, чем может закончиться очередная такая попытка.
Все тогда ждали, предпримет ли Ельцин в действительности тот шаг, о котором предупредил, - обратится ли в случае неблагоприятного для него и правительства голосования на съезде напрямую к народу с просьбой решить на референдуме вопрос о "депутатском корпусе".
Лично я считал, что это действительно могло потребоваться. Вообще кто бы мне сказал, ради чего, ради каких таких оправдываемых разумом целей общество еще два с лишним года должно было терпеть этот самый "корпус", эту тяжелую гирю на его ногах, не позволявшую сделать ни одного полноценного шага вперед.


Борьба за Гайдара

7 декабря депутаты не сумели набрать необходимые две трети голосов, чтобы принять конституционную поправку, согласно которой требуется согласие Верховного Совета на назначение и освобождение вице-премьеров и десяти ведущих министров. Этой поправки очень домогались оппозиционеры. Но на следующий день Ельцин сделал им неожиданный подарок. Он сам, в порядке законодательной инициативы, предложил назначать министров обороны, внутренних дел, безопасности и иностранных дел с согласия ВС. Это был очередной компромиссный шаг президента. И вскоре стало ясно, в чем смысл предлагаемого Ельциным компромисса: он наконец представил Съезду кандидатуру Егора Гайдара на пост главы правительства. Право Верховного Совета соглашаться или не соглашаться на назначение силовиков было как бы предоплатой, которую Ельцин предлагал депутатам за лояльное отношение к представленной им кандидатуре премьера. Впрочем, идею о возможности такого "бартера" Ельцину подсказал один из лидеров оппозиции во время встречи президента с Советом фракций. Президенту она понравилась…
Рассчитывать на то, что оппозиция выполнит свое обещание и действительно пойдет на такой обмен, было, конечно, достаточно наивно. Депутаты охотно приняли ельцинскую "свечу", касающуюся силовиков, но ответной любезности с их стороны не последовало.
Кстати, по результатам голосования конституционных поправок Ельцин увидел, какое число депутатов твердо противостоит ему: 690 - 693. Почти квалифицированное большинство. Причем в любой момент оно могло стать квалифицированным без "почти": две трети состава Съезда - это 694 депутата (общее число нардепов - 1040). Не хватает сущего пустяка - нескольких голосов. Понятно, что 521 голоса - простого большинства, необходимого для утверждения Гайдара председателем правительства, - у сторонников президента не было.
Чтобы дополнительно подстраховаться, оппозиционеры пускались во все тяжкие ради компрометации и.о. премьера. При этом, естественно, не пренебрегали никакими, даже самыми грязными, методами. Утверждали, например, что в их распоряжении имеется некий документ, будто Гайдар лечился в психиатрической больнице.
Вообще, надо сказать, Егору Тимуровичу, наверное, надолго запомнится то время. В том числе и количеством помоев, которые регулярно выливались на его голову, и очно, и заочно. Любое упоминание его имени приводило нардепов в необычайное злобное возбуждение, этакий истерический экстаз.
- Кто вообще доказал, что Гайдар что-нибудь понимает в экономике? - кричал, например, депутат Николай Павлов на одной из сессий ВС, незадолго перед VII съездом. Забавно, не правда ли? Вы слышали когда-нибудь про такого экономиста - Николая Павлова? Следуя тональности, заданной им, и опять-таки демонстрируя начитанность, депутаты на той сессии сравнивали тактику гайдаровского правительства с "манерами хулиганов Мишки Квакина" (ну, никак не давал нардепам покоя писатель Аркадий Гайдар!).
Вернемся, однако, к съезду. Многие ожидали, что в случае провала Егора Тимуровича Ельцин проявит твердость и другого кандидата выдвигать не станет: он имел право продлить полномочия Гайдара как и.о. премьера еще на три месяца. Однако дальнейшие события повернулись несколько иначе.
В правительстве и в его аппарате явно нет единства в вопросе о том, как реагировать, если Съезд не утвердит Гайдара премьером. Более того, время от времени предпринимаются какие-то непродуманные cуетливые шаги, которые могут быть восприняты противниками кабинета просто как слабость. Так, некий неназванный представитель пресс-бюро правительства выступил с заявлением, что в случае неутверждения Гайдара "команда реформ" в полном составе подаст в отставку. Но это утверждение тут же было опровергнуто самими членами упомянутой "команды". Александр Шохин: "Я не могу сказать, что все мы присягали именно этому составу правительства. Мы присягали президенту, который сделал ставку на реформаторское правительство...".
Вечером 7 декабря состоялся брифинг вице-премьера Анатолия Чубайса. Среди прочего, Чубайс заявил, что никаких официальных заявлений о своей отставке в случае неутверждения Гайдара премьером правительство не делало. Более того, по словам Чубайса, сотрудник правительственной пресс-службы, выступивший с подобным заявлением, был немедленно уволен. Причем уволен по предложению самого Гайдара. Тем не менее, как сказал Чубайс, "уход Гайдара будет сопровождаться уходом ключевых экономических министров", в том числе и самого Чубайса. Все члены правительства едины во мнении, что никто, кроме Гайдара, не может реально претендовать на пост премьера и что ни в коем случае он не должен быть вторым лицом в правительстве. Отставка Гайдара, заявил Чубайс, тяжело отразилась бы на всем ходе экономических реформ, остановила бы процесс разгосударствления крупных промышленных

предприятий и существенно замедлила темпы малой приватизации. Выбор между Гайдаром и каким-то другим премьером означал бы выбор между Гайдаром и дестабилизацией.
Хотя многие противники реформ на съезде уверяли, что они вовсе не являются таковыми, для Чубайса очевидным признаком их обильного присутствия в зале заседаний стало голосование об отмене частной собственности (с таким "р-р-революционным" предложением выступил один из депутатов): за него отдали голоса около 300 депутатов. "Сопротивление есть, сопротивление жесточайшее, любыми формами и методами, допустимыми и недопустимыми", - сказал Чубайс.
Что касается съездовского постановления, выставившего правительству "неуд", вице-премьер Анатолий Чубайс твердо заявил, что кабинет министров будет работать "так же, как и раньше, поскольку постановление - постановлением, а жизнь - жизнью".


Главная антипрезидентская статья введена в действие

9 декабря Съезд принял поправку к Конституции, введя в нее статью 121-6, которая стала в его руках главным орудием давления на Ельцина и которая была пущена депутатами в ход в решающий момент бурных событий сентября - октября 1993 года. Согласно этой поправке, полномочия президента "прекращаются немедленно" в случае, если он вздумает изменить национально-государственное устройство России или, что было для той ситуации главным, - распустит или приостановит деятельность "любых законных органов власти" (прежде всего имелось в виду, разумеется, - Съезда и Верховного Совета).
В том, что Съезд принял все какие "нужно" решения и не принял какие "не нужно", главная заслуга опять-таки принадлежит, конечно, Хасбулатову. Он тонко дирижировал собранием нардепов, чутко улавливал настроения зала и управлял ими, вроде бы прямо и не затыкал рот своим противникам, до какого-то момента давал выговориться, акцентировал моменты, вызывающие неприятие аудитории, после чего приказывал отключить микрофон под предлогом истечения времени, отведенного для выступления (если же было нужно, он без труда, через голосование, предоставлял выступающему дополнительные минуты).
О стиле, в каком Хасбулатов вел съезд, дает представление хотя бы такой отрывок из съездовской стенограммы. Выступает координатор фракции "Радикальные демократы" Георгий Задонский, зачитывает заявление фракции:
- "VII съезд народных депутатов Российской Федерации привел страну к кризису власти. Нарушая Конституцию России, попирая основные принципы демократии, VII съезд принял поправку к Конституции, допускающую автоматическое отрешение от власти избираемого народом президента, отказался в нарушение закона рассмотреть вопрос о проведении референдума о земле, несмотря на собранные 350 подписей народных депутатов Российской Федерации и более двух миллионов подписей российских граждан, ограничил конституционное право народа на изъявление своей воли путем референдума. Съездом сделаны решающие шаги в сторону ликвидации последних признаков демократии в Верховном Совете. С этой целью предложено: провести чистку комитетов и комиссий Верховного Совета Российской Федерации..." (Шум в зале.)
Председательствующий:
- Уважаемые народные депутаты, будьте терпимы, выслушайте.
Задонский:
- "...пересмотреть списки работающих на постоянной основе народных депутатов - не членов Верховного Совета, убрать из Президиума Верховного Совета председателей комитетов, позиции которых не всегда совпадают с мнением председателя парламента, упразднить Комитет Верховного Совета по средствам массовой информации, защищающий свободу слова и гласность. Одним из вдохновителей и наиболее последовательным проводником такой политической линии является председатель Верховного Совета Хасбулатов, практически узурпировавший власть в парламенте и на Съезде...".
Председательствующий:
- Георгий Иванович, время истекло. Отключите микрофон".
Заметьте: время истекло именно в тот момент, когда речь зашла о председателе Верховного Совета.


Конституционная петля затягивается

Как видим, на VII съезде посягательства депутатов на властные полномочия президента достигли своего апогея. В соответствии с Законом "О Совете Министров - Правительстве Российской Федерации", который был принят незадолго перед этим Верховным Советом, Съезд ввел в Конституцию положение о том, что правительство подотчетно не только президенту, но также Съезду и Верховному Совету. Более того, как уже было сказано, устанавливались, так сказать, "приоритеты" подотчетности: сначала - Съезду, потом - Верховному Совету и лишь в последнюю очередь - президенту. Кроме того, теперь требовалось согласие Верховного Совета на назначение и освобождение президентом не только председателя правительства, но и ряда ключевых министров - иностранных дел, обороны, безопасности, внутренних дел. То есть тех, которые именуются силовыми. От того, на чьей они стороне, решающим образом зависит, у кого больше шансов на победу в случае заговора или открытого конфликта. Верховному Совету предоставлялось также право назначать председателя Центробанка - право очень важное, позволяющее в значительной мере контролировать и определять финансово-экономическую политику. Далее, ВС получал право приостанавливать действие указов и распоряжений президента до разрешения Конституционным Судом вопроса об их конституционности, а затем, если КС признает их неконституционными, - отменять президентские нормативные акты. Наконец, той самой статьей 121-6, как уже было сказано, ужесточалось положение о том, что президент не имеет права ни распускать, ни приостанавливать деятельность любых "законно избранных органов государственной власти": в случае, если он это сделает, полномочия президента "немедленно прекращаются".
Одним словом, законодатели явно нацелились на то, чтобы забрать себе как можно больше реальной "конституционной" власти, а президенту в конечном итоге оставить роль английской королевы. С легкостью необыкновенной, чувствуя себя полновластными хозяевами Конституции, депутаты перекраивали и переделывали ее как им заблагорассудится. Это ощущение безграничного упоительного всевластия выразил Хасбулатов в одной из статей, опубликованных в то время: "…Положения основ конституционного устройства, как и сами нормы Конституции, имеет право толковать только Съезд народных депутатов и никакой иной орган или общественная организация".


Обращение Ельцина к народу

9 декабря Ельцин наконец выдвинул кандидатуру Егора Гайдара на пост премьера. Как и ожидалось, он не набрал нужного числа голосов: за него проголосовали лишь 467 депутатов (требовался, повторяю, 521 голос).
Реакция Ельцина была бурной: он терпел поражение по всем направлениям. На следующее утро, 10 декабря президент выступил на съезде с краткой и резкой речью. Пожалуй, такой степени резкости не было ни в одном из его выступлений ни до, ни после.
"Граждане России! Народные депутаты! - сказал Ельцин. - Развитие событий на VII съезде народных депутатов заставляет меня обратиться напрямую к народу. Реформы, которые уже в течение года проводятся в России, находятся в серьезной опасности. На съезде развернуто мощное наступление на курс, проводимый Президентом и правительством, на те реальные преобразования, которые удерживали страну все последние месяцы от экономической катастрофы. То, что не удалось сделать в августе 1991 года, решили повторить сейчас и осуществить ползучий переворот. Цепь действий уже выстроена. Вот она.
Первое. Здесь, на VII съезде, создать невыносимые условия для работы правительства и Президента, практически деморализовать их.
Второе. Любой ценой внести в Конституцию поправки, которые наделяют Верховный Совет, ставший оплотом консервативных сил и реакции, огромными полномочиями и правами. Но по-прежнему оградить его от какой-либо ответственности. Взять права, но уйти от ответственности.
Третье. Заблокировать реформу, разрушить все позитивные процессы, не дать стабилизировать ситуацию.
И наконец, четвертое. Провести в апреле 1993 года VIII съезд народных депутатов, расправиться на нем и с правительством, и с Президентом, и с реформами, и с демократией. Тем самым совершить крутой поворот назад.
Таковы логика и последовательность действий, которые открыто обсуждаются частью депутатов в эти дни. Не питал иллюзий, но все-таки надеялся, что в ходе работы съезда депутаты с мест разумно отнесутся к моим предложениям и проявят здравый смысл. Виню себя сегодня за то, что ради достижения политического согласия неоднократно шел на неоправданные уступки. В результате было потеряно время, а договоренности, как правило, нарушались. И на VII съезде рассчитывал на понимание. В ответ только глухое молчание или агрессивное недовольство. Съезд отверг мои предложения по обеспечению стабилизационного периода, не заметил даже эти предложения, не избрал председателя правительства, отклонил, по существу без рассмотрения, большинство, подавляющее большинство поправок Президента к Конституции.
Граждане России увидели, чем на самом деле заняты многие их избранники: одни и те же лица у микрофонов, одни и те же слова звучат с трибуны, вплоть до призывов к свержению. Стены этого зала покраснели от бесконечных оскорблений, площадной брани в адрес конкретных людей, от злости, грубости и развязности, от грязи, которая переполняет Съезд, от болезненных амбиций несостоявшихся политиков, их драк. Это позор на весь мир.
Спикер защищал грудью только что созданный Фронт национального спасения. Конституция, или то, что с ней стало, превращает Верховный Совет, его руководство и председателя в единовластных правителей России. Они встают над всеми органами исполнительной власти и по-прежнему не отвечают ни за что. Они стремятся окончательно повязать парламентариев круговой порукой безответственности и страхом потерять свои кресла. Все это очень похоже на то, что было в недавнем прошлом, когда страной руководило Политбюро ЦК КПСС. Правительство фактически поставлено в положение временного правительства, хотя работает год. У него нет возможности нормально работать, но вся ответственность лежит на нем. Нас подводят к опасной черте, за которой дестабилизация и экономический хаос, толкают к гражданской войне.
Итогом восьми дней работы Съезда стал острейший кризис еще не окрепшей российской государственности, глубокий раскол в депутатском корпусе. С особой силой он проявился вчера во время избрания председателя правительства России. Нет никаких гарантий, что кризис Съезда не начнет распространяться вширь, что конфронтация не охватит все этажи государственной власти, все общество. Я хочу, чтобы избиратели знали об этом. Съезд еще раз доказал, что в подобных условиях невозможна нормальная работа. В интересах граждан России не решен ни один важнейший практический вопрос. Атмосфера Съезда - только отвергать, только разрушать, зажимая рот несогласным. Доминирует позиция тех, кто привык командовать, не отвечая за результат, учить, многого просто не понимая, судить других, не замечая собственных ошибок. С таким Съездом работать дальше стало невозможно.
Острота сегодняшнего момента определяется тем, что нa VII съезде четко обозначились две непримиримые позиции. Одна - на продолжение реформ, на оздоровление тяжелобольной экономики, на возрождение России. И другая позиция - дешевого популизма и откровенной демагогии, дезорганизации сложных преобразований и в конечном счете восстановления тоталитарной советско-коммунистической системы, проклятой собственным народом и отвергнутой всем мировым сообществом. Это даже не путь назад, это путь в никуда. Обидно, что проводником этого обанкротившегося курса стал председатель Верховного Совета России Хасбулатов. Съезд со всей очевидностью показал, насколько опасна не только диктатура исполнительной, но и диктатура законодательной власти. Неужели мы позволим сойти России с цивилизованного пути, на который только что встали, неужели допустим, чтобы народ вновь оказался заложником политической борьбы?
В такой ситуации считаю необходимым обратиться непосредственно к гражданам России, ко всем избирателям. К тем, кто голосовал за меня на выборах и благодаря кому я стал Президентом России. К тем, кто голосовал против, и к тем, кто не принимал участия в голосовании, кто далек от политики. Верю, что все вы болеете сердцем и душой за наш народ, за Россию. Наступил ответственный, решающий момент. И над Съездом, и над Президентом есть один судья - народ. Вижу поэтому выход из глубочайшего кризиса власти только в одном - во всенародном референдуме. Это самый демократичный, самый законный путь его преодоления. Я не призываю распустить Съезд, а прошу граждан России определиться, с кем вы, какой курс граждане России поддерживают. Курс Президента, курс преобразований или курс Съезда, Верховного Совета и его председателя, курс на сворачивание реформ и в конечном счете на углубление кризиса. Сделать это надо именно сейчас, в это суровое время. Ради того, чтобы сохранить гражданский мир, обеспечить стабильность в России. Сейчас свой выбор должны сделать именно вы, уважаемые избиратели. В ваших руках теперь судьба реформ, судьба Президента и судьба Съезда. Я лично не могу позволить продлить страдания народа на десятилетие.
Граждане России! В этот критический период считаю своей первейшей задачей обеспечение стабильности в государстве. Сделаю все для сохранения гражданского и межнационального согласия, укрепления порядка в стране. Один из залогов стабильности - устойчивая работа правительства. Гайдар остается исполняющим обязанности его председателя. Съезду не удалось деморализовать кабинет министров. Он будет работать, решительно проводить в жизнь реформы, стимулировать укрепление самостоятельности республик и регионов, предприятий и коллективов. И главное - поддерживать на должном уровне функционирование всех систем жизнеобеспечения. Прошу все общественные организации, партии, движения, профсоюзы проявить благоразумие и действовать в строгом соответствии с законом. Прошу граждан России в этот ответственный момент проявить организованность и дисциплину. Не сомневаюсь в том, что вы, уважаемые избиратели, на референдуме сделаете свой выбор, примете решение, достойное народа России. Призываю граждан начать сбор подписей, набрать необходимое число голосов для проведения референдума. Призываю депутатов, кому дорого дело реформ, использовать свое право требования референдума.
Я предлагаю Съезду принять решение о назначении всенародного референдума на январь 1993 года со следующей формулировкой: "Кому вы поручаете вывод страны из экономического и политического кризиса, возрождение Российской Федерации: нынешнему составу Съезда и Верховного Совета или Президенту России?". Мое предложение базируется на конституционном принципе народовластия, на конституционном праве Президента обратиться к народу, на конституционном праве Президента на законодательную инициативу. Я как Президент подчинюсь воле народа, какова она будет".
Хотя внешне этот взрыв президентской ярости был похож на импровизацию, в прессе утверждалось, что это не совсем так. Источники в Администрации президента сообщали, что сценарий был заготовлен около двух месяцев назад. Первоначально предполагалось, что Ельцин обратится с призывом провести референдум, причем с более "крутой" формулировкой - о роспуске Съезда и Верховного Совета - уже в конце ноября, однако в дальнейшем президент посчитал, что оппозиция удовлетворится косметическими изменениями в составе правительства, так что костяк кабинета Гайдара удастся сохранить. В этом случае идти на обострение ситуации вроде бы не было необходимости. Однако после того, как Гайдара провалили, стало вполне очевидно, что надежды Ельцина были иллюзорны.
Закончив свое выступление, Ельцин предложил депутатам, которые поддерживают его, а также представителям исполнительной власти покинуть зал заседаний съезда и собраться в Грановитой палате. Это предложение было неожиданным, и ему последовали не очень многие, даже из числа демократов. Около полутора сотен человек. Кворум на съезде сохранился. Неподготовленность этого шага было явным тактическим промахом ельцинской команды.
После ухода части депутатов у оставшихся, естественно, возникла идея как-то наказать ушедших, "не выполняющих свои депутатские обязанности". Однако соответствующее предложение не прошло. Подконтрольная Хасбулатову "Российская газета" опубликовала "список отсутствующих депутатов на заседании 10 декабря 1992 года, 10 часов 23 минуты", то есть список тех, кто последовал призыву Ельцина. Этакий донос. При этом, правда, публикаторы все переврали: в числе якобы ушедших было названо немало тех, кто на самом деле остался сидеть в своем кресле, и наоборот, ряд ушедших не был поименован в крамольном списке.
После выступления Ельцин в лучших традициях пролетарской солидарности, пролетарского интернационализма отправился "в народ" - на АЗЛК. "Народ", разумеется, был подготовлен к этому визиту - на состоявшемся там митинге приняли резолюцию в поддержку российского президента. Сказать, однако, что этот шаг был намного более удачной придумкой президентской команды, чем собрание небольшой группы депутатов в Грановитой палате, я бы не решился.


Силовики успокаивают депутатов

Сразу же после выступления Ельцина Хасбулатов заявил, что считает это выступление оскорбительным "как в отношении Съезда, так и в отношении Председателя Верховного Совета", а потому просит депутатов принять его отставку, после чего удалился из зала. Отставка, разумеется, не была принята, и через некоторое время спикер вновь обосновался на своем месте.
Выступление Ельцина повергло депутатов в смятение и панику. Вперемешку с мотивами возмущения в их речах зазвучали тревожные интонации. Как водится, сразу же возникли разговоры о силовых мерах, которые неминуемо будут приняты президентской стороной по отношению к своим противникам. Ряд депутатов предостерегал от того, чтобы объявлять перерыв и покидать зал заседаний, поскольку обратно-де съездовцев уже могут и не пустить. Кто-то заметил грузовик с ОМОНом, будто бы подъехавший к Спасским воротам Кремля. На всякий случай приняли решение включить прямую трансляцию съезда. Бдительный Иона Андронов предложил всем переместиться из Кремля в Белый дом: там, дескать, безопаснее. (Забавно, кстати, что своих национальных гвардейцев для охраны Съезда в этот же день пообещал прислать Джохар Дудаев.)
Естественно, раздались требования вызвать "на ковер" силовых министров и потребовать от них отчета, не готовят ли они военный переворот. Грачева, Ерина и Баранникова долго не могли разыскать. Прошел слух, что Ельцин запретил им являться на съезд. Депутат Аман Тулеев внес предложение в случае неявки министров отстранить их от должности и назначить других, которые выполняли бы волю Съезда. Однако в конце концов министры появились в зале и заверили депутатов в своей лояльности и законопослушности.
А могли бы, между прочим, и не появляться, учитывая, что они действительно напрямую подчинены президенту.
Кстати, это был не первый случай, когда в преддверии критических моментов президентская команда не удосуживалась взять на себя труд заранее заручиться необходимой поддержкой силовиков. Либо же силовики просто оказывались людьми ненадежными.
Заявления министров успокоили депутатов. В начале вечернего заседания они приняли ответное обращение к гражданам России. В нем утверждалось, что в президентском обращении "предпринята попытка нарушить конституционный баланс исполнительной и законодательной властей, сорвать работу высшего органа законодательной власти, содержатся оскорбления в адрес Верховного Совета, его председателя и Съезда народных депутатов". Естественно, утверждалось, что заявление президента "инспирировано его ближайшим окружением". На это ближайшее окружение, на кучку неких деятелей, будто бы "прилипших к нему", оппозиция всегда вешала все шишки.
Что касается предлагаемого референдума, говорилось в ответном обращении, референдум, конечно, дело вполне правомерное, однако в президентской постановке это предложение, как считают депутаты, "изначально настраивает общество на конфронтацию, направленную в конечном счете на уничтожение одной из ветвей государственной власти".
Вместо референдума депутаты предложили провести одновременные досрочные выборы президента и всего депутатского корпуса.
Свои услуги в качестве посредника в переговорах между президентом и Съездом вновь предложил Зорькин. На 11-е на середину дня была запланирована встреча Ельцина и Хасбулатова при участии председателя КС. Однако затем ее отложили: президент сначала решил побеседовать с председателем Конституционного Суда тет-а-тет. Вечером переговоры между Ельциным и Хасбулатовым при посредничестве Зорькина все же начались. Договорились продолжить их на следующее утро уже в расширенном составе - делегациями по семь человек с каждой стороны, опять-таки с участием председателя КС.
Рассказывая журналистам о состоявшейся трехсторонней встрече, Ельцин отметил, что его главный оппонент - Хасбулатов - в основном напирал на вопрос о председателе правительства, требуя отстранения Гайдара от руководства кабинетом. "Для меня это очень сложный вопрос, - сказал Ельцин. - Я буду думать, но сейчас сходу выдвинуть на съезде следующую кандидатуру я не готов". Президент сообщил также, что предложил "мягкий вариант", с которым согласен и Гайдар, - назначить Егора Тимуровича до апреля исполняющим обязанности главы кабинета: "Гайдар в реформу вошел. Он знает дальнейшие шаги. Новый человек - это потеря темпов, времени…"
Диву даешься, что при таком ясном понимании пагубности замены Гайдара "другим человеком" Ельцин тем не менее допустил эту замену. Хотя, повторяю, вполне мог бы и не допускать.


Западная пресса о выступлении Ельцина

Большинство ведущих западных политиков продолжало поддерживать Ельцина и Гайдара в их реформаторской деятельности, однако в сложившейся ситуации эта поддержка мало что значила.
Далеко не всем на Западе был понятен и последний резкий ход Ельцина - его обращение к народу с трибуны съезда. Многие считали его проигрышным для российского президента. Любопытны комментарии некоторых западных СМИ по этому поводу. Радио "Свобода":
"Борис Ельцин упустил власть, и теперь вопрос только в том, какие формы примет эта утрата. Если президент все же будет упорствовать, ему не избежать унизительной процедуры импичмента. Начать этот процесс сегодня для депутатов далеко не так страшно, как казалось в начале съезда, когда президент выглядел грозным хозяином силовых структур, готовым пустить их в дело, чтобы утихомирить политических противников. Руководители этих структур фактически отреклись от президента и ясно дали понять, что разгонять никого, по крайней мере в интересах президента, не намерены. Зигзаг Бориса Ельцина, его заявление, весьма агрессивное по тону, - это свидетельство полной изоляции президента от всего сколько-нибудь значимого и существенного в российской политике. Резкие повороты Бориса Ельцина объясняются жесткой борьбой в его окружении. До провала Гайдара Борис Ельцин прислушивался к рекомендациям умеренного крыла, которое можно ассоциировать с советником по политическим вопросам Сергеем Станкевичем. Однако тактика консенсуса не дала результата, и Ельцин неожиданно взял на вооружение жесткие рекомендации Геннадия Бурбулиса".
Би-Би-Си:
"Президент, конечно, известен своими неожиданными ходами в стрессовой или тупиковой ситуации. Восемь дней съезда были явно стрессовыми, результаты же - тупиковыми. После того как кандидатура Гайдара на пост председателя правительства не была утверждена, несмотря на компромисс между президентом и фракциями, стало очевидно, что президент съезд проиграл. Правительство осталось без премьер-министра, а президент - с ощущением оскорбленного достоинства. Во всяком случае, такое впечатление сложилось в первые минуты после выступления президента. Как выяснилось позже, текст выступления готовился всю ночь. Насколько известно, Геннадий Бурбулис был единственным советником президента, принимавшим участие в подготовке текста выступления".
"Радио Франс Интернасьональ" (Франция):
"Чего же добился Борис Ельцин своим шагом, неожиданным даже для Егора Гайдара? Во-первых, он продемонстрировал, что сторонников у президента среди депутатов совсем немного. Рабочие АЗЛК, перед которыми выступил президент, поддержали его своей резолюцией, но это еще не означает, что они головы положат за Ельцина. А Руслан Хасбулатов, несмотря на заявление об отставке, похоже, как никогда прочно сидит в председательском кресле".
"Гардиан" (Великобритания):
"Нынешний Съезд насчитывает около двух десятков различных фракций, объединенных в четыре крупных блока, из которых лишь один - "Российское единство", куда входят не более трети депутатов, - выступает против рынка как такового. Большинство депутатов, как и большинство избирателей, переживают смятение и тревогу. В условиях общего кризиса, когда большинство людей пытаются как-то свести концы с концами, Ельцин поступает крайне неосмотрительно, пытаясь навязать им необходимость четкого выбора, и на этом пути его ожидает провал".
Провал на съезде был для Ельцина неизбежен, независимо от того, как бы он себя повел. И дело тут не в том, что он кому-то навязывал необходимость четкого выбора: к этому времени большинство депутатов свой выбор уже сделало.


Компромисс под занавес

Однако что-то похожее на компромисс вроде бы все же было найдено. На встрече представителей президента и Съезда с участием Зорькина 11 декабря был подготовлен проект постановления "О стабилизации конституционного строя Российской Федерации". Первым пунктом в нем значилось - провести 11 апреля 1993 года всероссийский референдум об основных положениях новой конституции. В постановлении имелся также пункт, смягчавший очень болезненное для президента положение статьи 121-6 Конституции, которое гласило, что в случае, если президент приостановит деятельность какого-либо из законно избранных органов власти (читайте - Верховного Совета или Съезда), его, президента, полномочия немедленно прекращаются. Постановление откладывало введение этого положения до проведения референдума. Далее, в постановлении определялся как бы компромиссный порядок избрания председателя правительства на проходящем в данный момент съезде: президент на основе консультаций с представителями субъектов Федерации и депутатскими фракциями вносит 14 декабря на рассмотрение Съезда несколько кандидатур для мягкого рейтингового голосования, после чего представляет депутатам на утверждение одну из трех кандидатур, получивших наибольшее число голосов. В случае, если кандидат не будет избран, президент назначает исполняющего обязанности премьера на срок до VIII съезда. Наконец оба обращения - президента и Съезда - к народу признавались "утратившими силу". Таким образом одно из самых страстных, самых ярких выступлений Ельцина за всю его политическую карьеру как бы аннулировалось. Вся история с этим выступлением обретала характер фарса.
На вечернем заседании 12 декабря Зорькин от имени участников переговоров вынес этот проект на рассмотрение Съезда. Несмотря на разразившийся скандал - многие нардепы рвались к трибуне, кричали, что нельзя изменять Конституцию простым большинством голосов, - постановление было принято как раз простым большинством в 541 голос.
Правда, уже после того, как документ приняли, он еще довольно долго обсуждался и разъяснялся. Но даже и обсуждением принятого постановления дело не кончилось. В самый последний день съезда, 14 декабря, создали комиссию по его "толкованию". Стало быть, в момент принятия еще не шибко понимали, что, собственно говоря, принимают…
Между прочим, в ходе обсуждения Хасбулатов, не скрывая своего великого удовлетворения, сообщил депутатам, что во время прошедших переговоров президент "освободился от услуг одного деятеля, который вызывал здесь очень большое неудовольствие". Хотя имя того, от кого Ельцин освободился, названо не было, все сразу поняли, что речь идет об одном из заклятых хасбулатовских недругов - Геннадии Бурбулисе, занимавшем до последнего времени пост руководителя группы советников при президенте (от должности госсекретаря, как мы помним, он был освобожден непосредственно перед съездом). По словам Хасбулатова, Ельцин преподнес это как уступку Съезду ("Вот, от меня требовали освобождения, и я иду на уступки"). "Извините, уважаемый президент, это не уступка Съезду… - пожурил Хасбулатов Ельцина. - Это общественное мнение россиян. Они считали, что пребывание этого деятеля рядом с вами наносит вам ущерб. Вы тем самым восстанавливаете свой собственный престиж".
Как известно, Ельцин никогда особенно не колебался, отправляя в отставку самых верных, самых преданных своих соратников. Казалось бы, только что Бурбулис помогал ему написать то самое обращение к народу, но вот и обращение выброшено в корзину, и сам советник уволен с работы…
Если вспомнить, что именно Бурбулис за год с небольшим до этого рекомендовал Ельцину Гайдара на ведущую роль в правительстве, то теперь Хасбулатов мог праздновать как бы двойную победу - с политической сцены одновременно сходили и Бурбулис, и Гайдар.
Когда говорят, что Ельцин в конфликте с оппозицией неслыханно упорствовал, не шел ни на какие уступки, остается только пожать плечами - о чем вы, ребята? Его бесчисленными уступками, принесенными жертвами отмечена вся история многомесячного противостояния президента и его противников.


Премьером становится Черномырдин

14 декабря, в день закрытия съезда, к 12 часам набралось уже 17 кандидатов на пост председателя правительства, выдвинутых различными депутатскими фракциями. Фаворитом считался Георгий Хижа - его выдвинули восемь фракций. Вторым шел Виктор Черномырдин (шесть фракций), далее - Егор Гайдар и Александр Руцкой (по пять).
Через некоторое время стали известны пятеро кандидатов, которых Ельцин, в соответствии с достигнутым соглашением, оставил для рейтингового голосования: Егор Гайдар, Юрий Скоков, Виктор Черномырдин, Владимир Каданников и Георгий Хижа. На последнего явно делало ставку руководство Верховного Совета. Может быть, по этой причине, а может и по каким-то другим, Ельцин несколько позже потихоньку вычеркнул Хижу из списка, заменив его на Владимира Шумейко. Возмущение Николая Травкина по поводу такого "неджентльменского" поведения президент парировал довольно небрежно: дескать, мы с вами никаких джентльменских соглашений по поводу Хижи не заключали.
Четверо из представленных кандидатов были всем хорошо известны. Вопросы имелись только к гендиректору АвтоВАЗа Владимиру Каданникову. Тут на съезде, уже на самом последнем его этапе, случился довольно неожиданный и весьма примечательный эпизод. Один из депутатов попросил Владимира Васильевича высказать свое мнение о работе и.о. премьера. Каданников мог бы отозваться о сопернике достаточно резко - это сразу увеличило бы его шансы получить хорошие голоса, а может быть и стать премьером. Собственно говоря, именно этого от него ожидали. Но, к удивлению всех присутствующих, Каданников поступил совсем по-другому - выступил в поддержку Гайдара. Он рассказал о прошедшем незадолго перед этим в Тольятти совещании руководителей ряда крупных предприятий с членами правительства.
- Там были представлены разные отрасли, - сказал Каданников, - и машиностроение, и химия, и оборонная промышленность. Мы в целом оценили работу правительства положительно, хотя, конечно, говорили о недостатках, которые, по нашему мнению, допущены этим правительством. Эти недостатки я мог бы уложить в несколько, по существу, крупных блоков. На мой взгляд, это ошибки в инвестиционной политике, некоторые ошибки в политике внешней торговли, также в том, что касается налогов и пошлин, некоторые ошибки в процессе приватизации… Считаю, что все эти ошибки простительны, потому что главная линия совершенно правильная, и я ее поддерживаю у себя на заводе всеми силами.
Депутаты, однако, не унимались. Другой нардеп потребовал от Каданникова уточнения: означает ли такой ответ, что если он, Каданников, станет председателем правительства, то будет проводить точно такую же политику, какую проводил Гайдар? Гендиректор АвтоВАЗа ответил, что у него совершенно нет опыта работы на государственном уровне и что он лично убежден: "председателем правительства должен быть Егор Тимурович Гайдар, и он должен продолжать свою линию".
Понятно, что после такого выступления шансы Каданникова стать премьером, если они у него и были, полностью улетучились. При рейтинговом голосовании он оказался на предпоследнем, четвертом месте.
Наибольшее число голосов набрали Скоков, Черномырдин и Гайдар. За первого проголосовали 637 депутатов (против - 254), второй получил 621 и 280 соответственно, третий - 400 и 492.
Наступил момент истины. Ельцин должен был принять ключевое решение - кого именно выбрать из этих троих. Президент попросил дать ему сорок минут "для консультации". Когда они истекли, он попытался получить еще некоторое, дополнительное время для раздумий. Видно было, что решение о единственном кандидате дается ему необычайно тяжело. Однако горящие нетерпением депутаты отклонили эту его просьбу. Ельцину пришлось сообщить о своем решении.
- Я провел встречи в отдельности с каждым из трех кандидатов на пост председателя правительства, которые набрали наибольшее число голосов, - сказал он, - а затем были встреча и консультации с представителями республик, краев, областей, автономных округов. Конечно, я был и остаюсь приверженцем (и не могу этого перед вами скрыть) Егора Тимуровича Гайдара. Именно его кандидатура в этот период могла бы быть самой удачной, самым лучшим вариантом. При разговоре с ним он напрямую не снял свою кандидатуру, но сам предложил другую...
Главным кандидатом на пост премьера вроде бы оказался Скоков, занявший при голосовании первое место, однако Ельцин придумал благовидный, хотя и не очень убедительный, предлог, чтобы уйти от этого варианта:
- Скоков возглавляет сейчас очень ответственный участок работы, является секретарем Совета безопасности, становление которого сейчас только идет, и пока еще эта работа дается трудно... Поэтому мое предложение: на пост председателя Совета Министров предлагаю кандидатуру Черномырдина Виктора Степановича.
Зал, давно не аплодировавший президенту, встретил эти его слова рукоплесканиями. Как же: Черномырдин - "крепкий хозяйственник", обеими ногами стоящий на земле. Это как раз то, о чем большинство депутатов мечтало все последние месяцы.
Хасбулатов пригласил Черномырдина на трибуну и предложил депутатам задавать ему вопросы. Виктор Аксючиц попытался загнать фаворита в ту же ловушку, в какую его коллеги незадолго перед тем загнали Каданникова, - спросил, как он относится к оценке Верховным Советом деятельности "предыдущего" правительства, которая трижды была отрицательной. И еще вопрос: если он, Черномырдин, будет избран, предложит ли в правительство кандидатуры Гайдара и Козырева (две самые ненавистные тогда для депутатов фигуры; Чубайс еще не успел таковой стать)? Однако Хасбулатов вовремя спохватился и освободил Черномырдина от необходимости отвечать на эти вопросы, сославшись на "некоторые моменты, связанные с этикой, тактом и т.д.": кандидатура Черномырдина вполне устраивала спикера. С вопросами решили покончить и приступить к голосованию. Быстренько проголосовали, не прибегая к помощи кабин, электронным способом. Единственный кандидат получил большинство в 721 голос.
Вновь выйдя на трибуну, Черномырдин поблагодарил депутатов за доверие, произнес все, какие от него ожидались, слова:
- Я за реформу, за углубление реформы, но без обнищания нашего народа (Аплодисменты). Я за то правительство, которое сумеет это сделать вместе с нашим народом, вместе с президентом, Съездом (Аплодисменты).
Упивающийся победой Хасбулатов благодушно вставил реплику:
- С Верховным Советом тоже, надеюсь?
Ну, как же, как же. Куда ж мы без Верховного Совета и его начальника?
Сразу после голосования Егор Гайдар заявил журналистам, что уходит в отставку. На вопрос о ближайших планах ответил коротко: "Хорошенько выспаться".
Итак, главная цель, которую ставила для себя оппозиция на съезде - устранение Гайдара, - была достигнута. На смену ему, ученому-экономисту, раздражающему депутатов своим интеллектом, эрудицией, образованностью, интеллигентностью, пришел "красный директор" - человек генетически родственный, близкий и понятный большинству нардепов. Свой в доску. Это было, пожалуй, одно из самых крупных поражений Ельцина за все годы его правления. Именно так расценили случившееся демократы. Отец Глеб Якунин: "Колоссальное поражение. Самое ужасное, что этого не понимает сам президент". Сергей Юшенков: "Это не поражение демократов, а сокрушительный разгром".
Ельцин вполне мог бы этого поражения избежать. Достаточно было предложить на пост премьера не Черномырдина, а Гайдара и после того, как депутаты второй раз провалили бы его, назначить Егора Тимуровича вновь и.о. председателя правительства на следующие три месяца.
Скажете - ну что такое три месяца? Стоило ли из-за такой мелочи ломать копья? О, в то время это был весьма значительный срок: за три месяца многое можно было сделать. Главное же - при таком повороте событий Ельцин не вышел бы со съезда побитым, потерпевшим сокрушительное поражение, он сохранил бы лицо.
Почему он капитулировал? Трудно сказать. Побоялся импичмента? Возможно. Не исключено также, что понял: больше не в состоянии нести на своих плечах ответственность за тяжелое положение в стране. Меняя премьера, он как бы снимал с себя этот груз…


Почему в России так ненавидят реформаторов (Заметки на полях)

Есть какая-то роковая закономерность, как в России рождаются, а после глохнут все благие начинания, призванные сократить разрыв между нами и другими странами, ушедшими вперед.
В начале позапрошлого века император Александр I, вступивший на престол после чрезмерно деспотического, как считалось, правления своего отца Павла I, пожелал "расширить в России свободу". Как именно это сделать, он имел представление самое смутное. Точно так же, как смутное представление об этом имели Горбачев и Ельцин. В таких случаях правитель обычно призывает на помощь человека сведущего и компетентного. Александр в качестве такового выбрал графа Сперанского.
Основная идея этого реформатора - одного из подлинно великих людей России - заключалась в том, чтобы посредством законов и установлений "утвердить власть правительства на началах постоянных и тем самым сообщить действию сей власти более правильности, достоинства и истинной силы". Другими словами - заменить властный произвол законом.
Среди прочего, Сперанский реорганизовал Госсовет - сделал его реально действующим законосовещательным органом при императоре, добился принятия "финансового плана", то есть, по-современному, бюджета, на 1810 год, подготовил манифесты о прекращении выпуска "пустых" денег, о сокращении государственных расходов и повышении доходов, о преобразовании монетной системы и упорядочении внешней торговли, перестроил министерства, обозначив для каждого четкую сферу деятельности… Короче говоря, во многом сделал то, что и в начале девяностых годов прошлого века, почти двести лет спустя, пытались сделать тогдашние российские реформаторы, причем с переменным успехом (вспомним хотя бы ту же борьбу с накачкой экономики "пустыми" деньгами, нечеловеческие усилия, которые приходилось прилагать всякий раз, чтобы "пробить" более или менее реальный бюджет страны).
И что же? По мере того как Сперанский осуществлял свои преобразования, ненависть к нему в различных слоях российского общества все росла и росла. Ропот поднимался всеобщий. В чем только не обвиняли его! Даже мудрейшие, образованнейшие люди, такие, как Карамзин, ругали правительство за "излишнюю любовь к преобразованиям, которые потрясают основу империи и благотворность которых остается сомнительной".
Не правда ли, знакомая песня? Сколько раз в девяностые годы, да и позже, мы слышали и про бессмысленное реформаторство, и про перемены ради перемен, и про пренебрежение благом человека в ходе проводимых преобразований…
Среди прочего, Сперанскому ставили в вину и то, что он, мол, действует по наущению и в угоду чужеземцам. Снова чувствуете аналогию? Точно так же Гайдара и его коллег кликушески упрекали, что они, дескать, пляшут под дудку американцев и Международного валютного фонда (бывало, упоминали еще и ЦРУ). Сперанского шпыняли за то, что он, мол, снюхался с французами, совершил государственную измену. И первая русская победа в начинавшемся тогда противоборстве с Наполеоном отмечалась не после Бородина и не после Тарутина, а в тот момент, когда был смещен и отправлен под конвоем в ссылку граф Сперанский.
"Весть о падении Сперанского разнеслась по всей России и вызвала всеобщее одобрение и восторг не только в столице, но и в провинции, - пишет историк Николай Шильдер. - Удаление ненавистного государственного секретаря вполне удовлетворяло желаниям огромного большинства русского населения, и свидетельства современников не позволяют сомневаться, что ссылку Сперанского торжествовали как первую победу над французами. Дух патриотизма и приверженности к правительству был пробужден и укреплен во всех сословиях…"
Как все это похоже на то, что происходило в девяностые годы ХХ века! Человек, пытающийся установить мало-мальски разумный порядок в стране, погрязшей в хаосе и бардаке, становится не просто жертвой интриг со стороны соперников-политиканов, домогающихся власти, - это было бы еще понятно, - но превращается в объект всеобщих нападок. В нем видят источник всех зол. А когда он наконец падает под градом обрушившихся на него каменьев, это вызывает "подъем патриотического духа". Вот уж действительно - умом Россию не понять. Тут в самом деле есть какая-то мистика. Словно бы какая-то неведомая Черная сила довлеет над нашей страной, над нашим народом.
Нередко кое-кто из "глубоких современных мыслителей" уверяет, что реформы девяностых годов шли так тяжело и медленно по той причине, что они были затеяны не снизу, а сверху. Когда я слышу подобные утверждения, мне хочется громко хохотать. Господи, да когда же на Руси хотя бы мало-мальски успешные реформы проводились не сверху?
Петровские преобразования потому и имели успех, что их всей мощью своей неукротимой энергии проводил сам император. Точно так же обстояло дело и с величайшим российским деянием XIX века - освобождением крестьян. Черепаший темп, тягомотность, непоследовательность российских реформ, проводившихся при Горбачеве и Ельцине, проистекали вовсе не из-за того, что они велись сверху, а как раз потому, что - НЕ С САМОГО ВЕРХУ. Горбачев и Ельцин, точно так же как Александр I, начиная свои преобразования, желали России чего-то такого этакого - чего, они и сами толком не знали. Тех же, кто знал, как Сперанский, как Гайдар, они поддерживали вполсилы, в треть силы. Да и то на первых порах. После же, когда находили это политически выгодным, спокойно "сдавали". Родная стихия этих политических деятелей - постоянные колебания.
Главное, однако, в том, что и самые успешные российские реформы, проводившиеся С САМОГО ВЕРХУ, встречались в штыки Россией - той самой, которую умом не понять и аршином общим не измерить. И завершались они совсем не тем результатом, какой ожидался.
Взять то же освобождение крестьян, со всем тщанием подготовленное и осуществленное государем и его помощниками, в первую очередь Яковом Ростовцевым и Николаем Милютиным. Хотя это освобождение случилось в России опять-таки намного позже, чем в Западной Европе (мы ведь, говоря словами Гайдара, - "догоняющая цивилизация"), оно имело ряд преимуществ по сравнению с аналогичной реформой на Западе, - прежде всего то, что крестьяне были отпущены на волю вместе с землей.
Однако вскоре выяснилось, что жизнь получивших свободу крестьян не стала лучше. Все уперлось в "личности освобождаемых". "…Пьянство, отсутствие нравственных качеств, необходимых для успешного хозяйничанья, склонность продавать землю, обеднение и обнищание, стремление бросать родные места и переселяться в другие местности с медовыми реками и кисельными берегами, - все это выяснилось с такою силою в первые двадцать лет после освобождения крестьян, что над всем этим нельзя было не задуматься самым серьезным образом", - писал в 1901 году Ростислав Сементковский.
И снова возникает аналогия с сегодняшними временами. Смешные разговоры о "человеческом факторе", зазвучавшие на заре перестройки, вроде бы давно заглохли. А зря. По мере продвижения ельцинско-гайдаровских реформ опять-таки наблюдалось массовое верчение головами в попытке заприметить где-нибудь эти самые медовые реки и кисельные берега. А поскольку таковых берегов и рек нигде не было видно, тут сразу же и наступало массовое охлаждение к свершаемым преобразованиям.
Недаром же наш любимый сказочный герой - возлежащий на печке Иван-дурак, который знает только один способ, как въехать в рай, - с помощью волшебного Конька-Горбунка либо такой же волшебной щуки.
Почти все то же самое сталось и с третьей великой российской реформой - реформой Петра Столыпина. К моменту, когда он ее начал, крестьянская община превратилась почти в такую же удавку, не дававшую воздуху ни хозяйству, ни человеческой личности, как крепостничество. Однако столыпинская идея о выделении хуторян-фермеров из общины самими же крестьянами в первую очередь и была с негодованием отвергаема. Хотя, казалось бы, им ли не радоваться возможности обзавестись собственным отдельным хозяйством, начать работать не на "мир", где, как после и в колхозе, полно было лодырей, а на себя.
Вот как описывает князь Сергей Трубецкой крестьянскую реакцию на это нововведение. На его вопрос, выделился ли кто-нибудь из их общины (дело было уже в 1912 году), старики-крестьяне из соседней с имением Трубецких деревни отвечают: "Нет, не выделился. И ошибется тот, кто выделится". - "А почему?" - "А потому, что палить его будем. Так уж решили - значит, не выделяйся!".
"Палить его будем" - вот и весь сказ. Чем это отличается от того, как советские алкаши-колхознички подпускали красного петуха трудягам-фермерам? Не выделяйся. Не высовывайся. Живи, как мы.
Что касается отношений Николая и Столыпина, они - почти полная копия отношений Сперанского и Александра I: вначале - всяческая ласка и поощрение со стороны его величества, затем - полное охлаждение.
А под конец, в случае Столыпина, - еще и пуля. От благодарной России.
И все же в нас неизменно живет вера, что, даже пребывая в стоячем болоте, даже двигаясь вспять, обратно нормальному направлению движения, мы каким-то непостижимым образом способны далеко опередить другие-прочие страны и континенты. Не Гоголь ли первый поддержал нас в этой вере - посреди беспросветного николаевского застоя, посреди повествования обо всех этих бессмертных чичиковых, маниловых, ноздревых, собакевичах выкрикнул вдруг: "Русь, куда же несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земле. И, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства".
Вот ведь как. Уже и догонять никого не надо. Сами все уступают дорогу. У нас свой особый путь, свой особый скок. И вот мы уже летим впереди всех. Даром, что в карете нашей засел примитивный аферист-шаромыжник.
Ах, как все это приятно для национального честолюбия! Как ласкает его! Ничего не делай и - знай себе лети. Но сказка про удалой полет русской тройки льстила также и недавним социальным эспериментаторам-коммунистам. Запутавшимся в лабиринтах своих эспериментов. Не случайно этот авторский монолог, это лирическое отступление так любили в советские времена. Помню, наизусть заставляли учить на уроках литературы (не знаю, как сейчас). Весьма кстати пришелся классик большевикам, пролагавшим свой особый путь. Как после выяснилось - путь в никуда.
За всю историю нашелся, по-видимому, лишь один русский человек, осмелившийся сказать своему народу резкую, обнаженную правду. Прямо в глаза. Вот эти слова, исполненные невыносимой боли, невыносимого страдания:
"…Мы, можно сказать, некоторым образом - народ исключительный (вот видите, исключительность все-таки в самом деле имеет место, не зря нам день-деньской поют про нее наши национал-патриоты. - О.М.). Мы принадлежим к числу тех наций, которые как бы не входят в состав человечества, а существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок".
"Исторический опыт для нас не существует; поколения и века протекли без пользы для нас. Глядя на нас, можно было бы сказать, что общий закон человечества отменен по отношению к нам".
"…Обособленные странной судьбой от всемирного движения человечества, мы... ничего не восприняли... из ПРЕЕМСТВЕННЫХ идей человеческого рода".
Провидение "как бы совсем не было озабочено нашей судьбой. Исключив нас из своего благодетельного действия на человеческий разум, оно всецело предоставило нас самим себе, отказалось как бы то ни было вмешиваться в наши дела, не пожелало ничему нас научить".
"В то время, как христианский мир величественно шествовал по пути, предначертанному его Божественным Основателем… мы, хотя и носили имя христиан, не двигались с места".
"В нашей крови есть нечто, враждебное всякому истинному прогрессу. И в общем мы жили и продолжаем жить лишь для того, чтобы послужить каким-то важным уроком для отдаленных поколений…"
Это Петр Чаадаев. Писано в 1829 году от Рождества Христова. Вот вам и птица-тройка.
Можно долго рассуждать, в какой именно момент истории мы свернули с дороги, по которой прошли другие народы, в конце концов оказавшиеся в выигрыше. Однако в декабре 1992-го было не до философских рассуждений. Вопрос стоял в сугубо практическом плане - как бы вновь не оказаться в том месте, где мы оказываемся всякий раз после очередной попытки рвануться вперед, вылезти из трясины, в которой постоянно пребываем. Такая перспектива в тот момент была вполне реальна. Очередной российский реформатор, вздумавший вывести страну из бесконечных и бессмысленных блужданий на прямую дорогу, изгнан со свистом и улюлюканьем. Можно на радостях попеть и поплясать. Хватануть, естественно, любимой жидкости (а как же без этого?).
Гражданам России, избравшим в депутаты всех этих исаковых, бабуриных, хасбулатовых, константиновых, аксючицев, астафьевых, челноковых, павловых, маршировавших и брызгавших слюной под красными флагами, снова захотелось побродить кругами, по кочкам и ухабам под лицемерные увещевания: "Все во имя человека! Все для блага человека!".
Ну что ж, мы ведь еще мало блуждали - всего-то 75 лет.
Что теперь - снова будем пытаться слепить некоего уродца типа "социалистического рынка", "планового рынка", "регулируемого рынка", "настоящего рынка", "рынка, а не базара" (формула, произнесенная самим Черномырдиным, когда он заступил на вахту)? Слова могут быть разные, но суть одна: кентаврообразный рынок, который станем сооружать, - все что угодно, только не рынок.
Главная, элементарная, пошлейшая ошибка этих рынкостроителей: убежденность, что к рынку ведут множество путей, что мы, как насмешливо сказал Гайдар, находимся на широкой асфальтовой площади. В действительности - опять же слова Егора Тимуровича - к цели ведет тонюсенькая тропинка. Шаг вправо, шаг влево…
Нет, никто ничего не желает слушать. Никто ничего не желает понимать.
Как тут снова не вспомнить Чаадаева:
"...В нашей крови есть нечто, враждебное всякому истинному прогрессу".
Вот это-то самое загадочное "нечто" и есть та самая Черная сила, которая из века в век делает нас бессмысленно несчастными.

 
 

 



 

Информация © 2009 Олег Мороз. Все права защищены.
Разработка © 2009 Олег Мороз.
???????@Mail.ru Rambler's Top100